У поварихи был выходной, а мне захотелось жареных колбасок.
– Твоя повариха уволилась, потому что ты не ешь ничего, кроме жареных колбасок. И пожар был не на кухне, он был в кабинете.
Грэм развел руками.
– Где я и пытался поджарить колбаски!
– Если дом уцелел, зачем тебе съезжать?
Безмятежные зеленые глаза Грэма на миг потемнели.
– Отец вернулся в столицу. Вместе с братьями.
Дейдре поморщилась. Трудно найти людей более грубых и беспардонных, чем братья Грэма. Конкуренцию им мог составить разве что их родной отец герцог Эденкорт.
– Все четверо сразу?
– Да поможет мне Бог. – Грэм провел ладонью по лицу. – Спаси меня, Ди.
– Они привезли с собой новые охотничьи трофеи?
Грэм вздохнул, прикрыв рукой глаза.
– Смерть смотрит на тебя со всех стен. Стеклянные глаза следят за тобой, куда бы ты ни направился.
Фортескью принес еще чаю с пирожными. Дейдре, поджав под себя ноги, устроилась на кушетке с чашкой в руке. Уж кто-кто, а Грэм сумеет разогнать ее тоску.
Вскоре уже и Мегги возбужденно рассказывала о своей жизни в Брукморе, а Грэм в ответ потчевал ее рассказами о своих мальчишеских приключениях в отцовском поместье Эденкорт. У Грэма при всей его бесполезности имелось одно важное достоинство: он умел украсить жизнь яркими красками и вдохнуть оптимизм в самого закоренелого пессимиста.
Фортескью зашел в гостиную и поклонился Дейдре.
– Добрый день, миледи, – сказал он и, повернувшись к сидящей на подоконнике Мегги, с тем же поклоном сказал: – Добрый день, леди Маргарет.
Мегги подняла удивленные глаза на дворецкого.
– Что же такого доброго в этом дне? – спросила она с неподдельным интересом.
Грэм сдавленно хохотнул.
Фортескью кашлянул.
– Миледи, кажется, вы что-то потеряли. Одна из горничных сильно напугалась, когда обнаружила вашу пропажу в бельевой кладовой. – Фортескью полез в карман и достал оттуда нечто, что Дейдре уже и не чаяла увидеть вновь.
Котенок был черно-белым.
Его блестящая мордочка была полностью черной, но вся шея и шерстка под нижней челюстью была белой. Белыми были две передние лапки, словно на них надели белые перчатки. Котенок сидел на ладони Фортескью и мигал.
Мегги замерла.
– Он мой?
– Возможно, – ответил Фортескью, – в этом доме есть какая-нибудь другая юная леди, которой нужен котенок?
Этот аргумент показался Мегги бесспорным, и она протянула руку за котенком.
