Так кто же он? Насколько было известно Дейдре, единственным мужчиной, в обществе которого Софи не вела себя как слон в посудной лавке, был…
О, нет! Господи!
– Софи, ты ведь не… Ты ведь не потеряла голову из-за Грэма?
– Конечно, нет! – но быстрый испуганный взгляд сказал Дейдре все, что она хотела знать.
– Но, Софи, Грэм… – Грэм слишком хорош собой, слишком искушен, слишком ненадежен… Можно было и дальше продолжать этот список со «слишком», но результат будет один: разбитое сердце Софи.
Румянец сделался гуще.
– Тебе не стоит переживать за меня, Ди.
Я не питаю иллюзий относительно Грэма. Я знаю, что не пара ему. – Софи безразлично пожала плечами, с легкостью отказывая себе в праве на личное счастье.
Но как она заблуждается, считая себя недостойной любви. Будь неладен Грэм за то, что влюбил в себя девушку, хотя видел в ней всего лишь лекарство от скуки. И теперь на любого из претендентов на ее руку и сердце бедняжка будет смотреть сквозь мутное стекло первой любви. Возможно, ей повстречается ученый или писатель, кто-нибудь, кто сможет по достоинству оценить ее лучшие качества, но ни один из потенциальных женихов Софи не сможет выдержать сравнения с обаятельным красавцем и совершенно бесполезным для жизни Грэмом Кавендишем!
– Я из него кишки выпущу, – процедила Дейдре.
– И сделаю это ложкой.
Софи рассмеялась, смущенно прикрыв лицо руками.
– Глупости! И за что его карать? Я ему нравлюсь, потому что ему со мной весело. А у меня есть новый друг. Так что из этого сезона я вынесу кое-что такое, чего у меня раньше не было.
Можно сказать, что он прошел удачно.
Дейдре чувствовала фальшь. Радость Софи явно была наигранной. Хотя, возможно, сейчас Софи радовалась вполне искренне, потому что не знала, какая боль ее ждет потом, когда Грэму наскучит его новая «игрушка» и он заведет себе другую, как это бывало всегда. Слишком дорогая плата за минуты радости.
– Софи, – начала было Дейдре, но осеклась. Ей хотелось сказать, что быть нелюбимой всегда больно. Когда любишь безответно, всегда чувствуешь пустоту и холод внутри.
Она не могла заставить себя сказать Софи правду, когда та словно светилась изнутри, когда даже мысль о Грэме согревала ее взгляд. Впрочем, те же слова Дейдре могла адресовать и себе.
Утешить ее могла только очередная порция сладости. Дейдре отломила кусок самодельной ириски, положила в рот и с наслаждением прикрыла глаза.
– Ем за радостные воспоминания! – торжественно провозгласила Дейдре.
– А мой тост – за новых друзей, – поддержала ее Софи.
