И в результате она лежала перед ним почти нагая до пояса, ибо тонкая батистовая рубашка едва ли могла укрыть от его нескромного взгляда ее грудь с предательски восставшими сосками. Он пожирал взглядом ее наготу, при этом оставаясь полностью одетым.
Дейдре, немного нервничая, облизнула губы."
"– К черту вашу рубашку. Вы меня поняли?
Судя по глазам, чувство юмора ему все же не было чуждо.
– И чего же вы ждете?
Колдер ничего не сказал и, не разжимая объятий, перевернулся на спину, так что она оказалась сверху.
Он не переставал ее удивлять.
Действуя по наитию, Дейдре оседлала мужа и, сделав это, поняла, что, судя по размерам его восставшей плоти, доминировать ей остается недолго.
Стараясь отогнать вполне понятный страх того, что ему в ней никак не уместиться, Дейдре сосредоточилась на выполнении сиюминутной задачи. Одной рукой прикрывая грудь, другой она пыталась развязать его шейный платок. Увы, одной руки для этого было мало, и Дейдре пришлось забыть о скромности.
Даже работая обеими руками, с ходу справиться со всеми этими мудреными узлами Дейдре не удавалось.
Колдер тем временем успел развязать тесемку на вороте ее нижней рубашки, и налитые сливочно-белые груди в такт ее движениям раскачивались перед его восхищенным взором.
Не сразу, но Дейдре заметила, куда именно смотрит ее супруг, и, вскрикнув, отпрянула, приподняв платье так, чтобы оно прикрыло грудь. К несчастью, в результате ее манипуляций нижняя часть тела обнажилась и вошла в прямой контакт с готовым к бою оружием его мужества.
Колдер, боясь, что не совладает с собой и кончит прямо в штаны, закрыл глаза.
– Это нечестно! – воскликнула Дейдре. – Сколько еще мне надо с вас снять, чтобы добраться до тела? Сюртук, жилет, рубашку и… А под рубашкой вы еще что-то носите?
– Долго ждать не придется, – чуть слышно пробормотал он и, жарко поцеловав ее в ложбинку между грудями, коротко приказал:
– Лежите смирно!
Соскочив с кровати, Колдер начал избавляться от сюртука. Сидевшее на нем как влитое произведение портняжного искусство не потерпело столь небрежного к себе отношения.
Раздался предательский треск: сюртук пополз по швам.
Дейдре зарылась в шелка и из-под кипы платьев пропищала обиженно:
– Я сама хотела это сделать. Ну, чтобы швы затрещали и все такое.
Жилет, недосчитавшийся пары пуговиц, отправился на пол следом за сюртуком, затем к ним присоединилась рубашка. Колдер нагнулся, чтобы стащить сапоги. Молчание Дейдре показалось ему странным, и он оглянулся и увидел ее.
