– О, – выдохнул он, – я бы этого не сказал.
Дейдре удивленно захлопала ресницами, после чего нервно рассмеялась.
– Вы хотите, чтобы я продолжала… самостоятельно?"
"Уголки его губ поползли вверх. Эта полуулыбка так шла ему, что, глядя на него, Дейдре показалось, что сердце ее то ли выскочит из груди, то ли вовсе остановится. Наконец-то он на нее смотрел, и, о чудо, ей улыбался настоящий Колдер, не чопорный лорд, каким его видели посторонние, а тот живой и ранимый человек, что скрывался за неприступным фасадом.
– Я… – промямлила она, так и не признавшись ему в любви.
Не потому, что не решилась, а потому, что горло сдавил спазм. Дейдре мысленно приказала себе собраться и придумать, что делать дальше. Поцеловать его? Томно смотреть ему в глаза, одновременно расстегивая его брюки? Дейдре так долго изучала отработанные до мелочей, но лишенные искренности приемы обольщения, практикуемые Тессой, что у нее выработалось стойкое отвращение к каким бы то ни было бездушным манипуляциям. Дейдре хотела искренности.
От него. От себя.
Ей хотелось взъерошить ему волосы, и она это сделала. Так чего же ей еще хочется?
Дейдре взяла Колдера за руки и отодвинулась, побуждая его встать, что он с готовностью сделал. Тогда Дейдре, продолжая держать его за руки, широко развела руки в стороны и разжала пальцы. А потом сделала шаг навстречу ему и прижалась к нему всем телом.
– Обнимите меня, – прошептала она.
Секунду или две, показавшиеся Дейдре бесконечными, ничего не происходило. Затем медленно, словно боясь ее вспугнуть, Колдер взял ее в кольцо своих рук.
Поразительно, но Дейдре вдруг почувствовала, что слезы жгут ей глаза. Она опустила веки. Как долго она ждала этого… Как долго прозябала в одиночестве, без защиты, без крепкого плеча рядом…
Он держал ее так нежно, так трогательно бережно, но при этом надежно и крепко. Дейдре знала, что этот мужчина никогда не сделает ей больно и никому не позволит обидеть ее. Этот мужчина будет драться за нее, жить ради нее, он умрет за нее, если придется…
Если она сможет заставить его полюбить ее.
Но эта задача долгосрочная, а пока есть и более насущные дела.
Дейдре подняла голову и улыбнулась ему.
– Если вы дадите мне минуточку на то, чтобы освободить кровать…
Пусть Колдер не умел красиво говорить, но никто не мог упрекнуть его в нерешительности. Он не собирался ни на миг выпускать ее из объятий, когда она, наконец, оказалась в них. Одним быстрым движением он поднял ее и вместе с ней, не разжимая объятий, упал на кровать.
