А потом сказала, что я ей определенно не подхожу и укатила в Лондон.
И вот сейчас стоит передо мной со своим идеально зачесанным женихом и улыбается сквозь зубы. И конечно же я притворился парнем Левандовской не ради нее самой, а ради того, чтобы показать Лизе, что и у меня все прекрасно. Все просто распрекрасно! Любе об этом конечно же знать не нужно, пусть думает что я пришел ей на помощь в трудную минуту, выручил и теперь она должна мне.
Хотя, эту идиотку жалко. Ненавижу женские слезы, а она была на волоске от того, чтобы расплакаться прямо при мне.
Поэтому-то и схватил ее за руку и повел к этому белозубому мудаку, которого Лиза посчитала идеальным мужчиной и в котого, похоже, была влюблена мегера.
— Что за комедию ты устроил? — шипит мне на ухо Люба, после десяти минут обмена любезностями с влюбленной парочкой.
— Пытался поднять тебя в глазах этого женишка. Думаешь, у меня плохое зрение и я не узнал в нем твоего парня? — она дергается, пытаясь отстранится, но я сжимаю ее талию еще сильнее и веду к выходу из зала.
— Мне нужно выпить, отпусти.
— Не хмурься, они все еще смотря в нашу сторону. Изобрази влюбленную идиотку, улыбайся и целуй меня.
— О посленем кстати мы еще поговорим, — рычит Левандовская, утягивая меня в сторону столиков.
— Не понравилось что ли? Да ладно, я отлично целуюсь, хочешь еще раз проверить? — не знаю какая собака меня укусила, но я притягиваю к себе девушку и при всех впиваюсь в ее губы. И это не легкий чмок, это самый настоящий, мать его, поцелуй.
Люба замерла, всего на мгновенье, потом попыталась отстранится, но в ответ я лишь нагло вторгся языком в ее ротик и углубил поцелуй, чувствуя как под моим напором она сдает позиции.
И внезапно мне понравилось. Понравилось целоваться с Левандовской, черт подери. Ведь если закрыть глаза и не думать о том, что это та самая Любочка, ккоторая бесила меня до колик в животе, зарыться руками в ее мягкие волосы, почувстовать как ее шикарная грудь прижимается ко мне, можно даже возбудиться.
И я возбудился. Так возбудился, что в голове проскочила мысль закрыться с ней где-нибудь в уборной или кладовке, и показать, что я мастерски владею не только языком.
Я с силой сжимаю руками ее талию, терзаю ее губы и когда ее пальчики блуждают по моим плечам и сцепляются на шеи, застываю.
Кажется, тот бокал шампанского, который, был единственным за вечер, был лишним. Потому что я стою посреди банкетного зала, чувствуя на себе десятки любопытных глаз, и почти что трахаю прилюдно секретаршу дела.
