— Откуда здесь эта лестница? — оглядываюсь по сторонам, быстро спускаясь по ступенькам за Левандовской и содрогаюсь от ужаса, потому что если до этого я успокаивал себя, что это всего лишь в очередной раз загорелась мусорная урна от непотушенного окурка, то сейчас все мое спокойствие шло коту под хвост.
В административной части здания дым только-только начал проступать, но из производственных цехов он валит изо всех окон. Черный, удушливый и вязкий, поднимается вверх и разносится на сотни метров вокруг.
Люди в панике спускались по пожарным лестницам и старались как можно быстрее покинуть територию завода.
— Спасение черепашек.
— Что? — кажется, дым выел остаток ее мозгов, потому что она мелет какую-то чушь.
— Проект ""Спасение черепашек"". В прошлом месяце сделали три новых пожарных выхода и пристроили лестницы, — запыхавшимся голосом говорит она, а меня вдруг накрывает волна злости.
— Разве я не отказался подписывать приказ о реализации этого проекта?
Люба молчит, чем злит меня еще больше.
— Ты что, подделала мою подпись?
— Ты чем-то недоволен? — она резко останавливается между пролетами второго и третьего этажей и злым взглядом впивается в меня. — Если бы я не дала разрешение и не подписала от твоего имени договора с подрядчиками, ты бы сейчас поджарился как барашек на вертеле в своем директорском кресле. И вообще, это все твоя вина! — орет как ненормальная, указывая в сторону горящего цеха. — Я тебя просила никому не говорить о смерти деда до оглашения результатов тендера, а? А ты что? Не смог удержать свой длинный язык за зубами! А теперь что? Теперь все! Мы потеряли все! — к концу фразы ее голос срывается, а из глаз текут слезы.
И я чувствую себя последним мерзавцем.
Потому что она права.
Это все из-за меня и моему несерьезному подходу к делу.
Если бы дед был жив, у него бы повторно случился инфаркт.
Люба избавляется от каблуков и быстро перебирает своими изящными ножками, преодолевая последние пролеты.
Я в последний раз смотрю на ужас, который твориться вокруг и спешу поскорей убраться, пока от огня не начали взрываться стекла.
Пожарные машины уже подъехали к зданию, работники завода столпились во дворе: испуганные, заплаканные и с безнадежными взглядами. Почти шестьсот человек с сегодняшнего дня остались без работы. Включая меня.
Просто прекрасно.
Дед жизнь положил на этот завод, а мне хватило всего три месяца, чтобы разрушить его до основания.
