— Честно, не думала, что это однажды повторится, но уж точно считала, что мое положение защищает меня от подозрений в э… связях.
— У Левиной посттравматический синдром, — ядовито поясняет Гера. — Но она и без него жжет напалмом. Вроде знаю про это, а все никак не привыкну…
Дизайнер интерьеров… Да, у Геры в доме явно требуются доделки…
— Так ты, что, мне не изменял? — возмущенно спрашиваю я.
— Ты опять недовольна? — звереет Бергман.
— Да довольна я, довольна… — жухну я от его рыка.
Хорошо еще, что я сцену не устроила.
Заметив, мою реакцию, чернявый успокаивает меня:
— Да вы не переживайте, Яна. Я же правильно понял, Вас Яна зовут? Вы не одна такая… э… скоропалительная, — я кошусь на него с подозрением. Мне показалось или он сейчас другое слово хотел сказать?
— Она у нас не скоропалительная, а скоропостижная, — язвит Бергман.
Проклюнувшаяся было неловкость, растворяется.
— А что еще я могла подумать?
— Действительно, — обижается Гера.
Линда, которая сейчас бесит меня уже немного меньше, снова вклинивается в разговор:
— Герман, если я правильно поняла задачу, — ее взгляд на секунду останавливается на мне.
— То сегодня продолжать уже, наверно, смысла нет…
— Да, — вздыхает он. — Теперь уже на следующей неделе. Созвонимся. Документы, которые обсуждали, передам с Олегом. Егор, наш с тобой вопрос пока тоже откладываем.
Тот согласно кивает, поднимается и протягивает руку Бергману для прощального рукопожатия.
Парочка покидает кабинет, а я остаюсь один на один с Герой, и по выражению его лица совершенно непонятно, что он там себе думает, и что мне сейчас устроят.
Мы оба молча сверлим друг друга взглядами."
"Как настоящий мужчина, Бергман первым нарушает молчание.
— Ты капец ревнивая, — делает вывод Гера.
— Неправда! Ты сам создал себе репутацию бабника, — оправдываюсь я, но без огонька. Я пока еще переживаю прилив внутреннего облегчения.
— Кстати да, что ты там несла про «и на квартире, и в доме, и на рабочем столе» … Откуда такие предположения?
Упс.
Кажется, я палюсь.
— Исхожу из личного опыта, — делаю морду кирпичом. Не фиг ему знать, что я за ним следила. Лопнет от самомнения.
— Идею со столом возьму на вооружение, — фыркает Бергман.
А я все еще не могу понять: он злится, что я вломилась, или нет? Огребу или как? Мне понравится или не сразу?
Глазами обвожу комнату, разглядываю пряжку ремня Германа, взгляд на него не поднимаю. Чойта ссыкотно.
