Хочется что-то сказать, как-то сгладить, убедиться, что ничего непоправимого не произошло, но слова не идут.
— Спасибо, — мямлю я и, не дождавшись ответа, выхожу из машины.
Я жду хоть чего-то, что Гера окликнет, наорет, наязвит, но жестоко обламываюсь.
К себе я поднимаюсь, уже шмыгая носом.
А зайдя в квартиру, начинаю реветь. Ругаю себя и реву.
Букет в вазу ставлю, а слезы текут.
Пялюсь в окно, вдруг Бергман там еще. Я бы хотела, чтобы он в растрепанных чувствах, там тоже переживал, но машины нет.
Из-за ничего, невразумительного пустяка все пошло псу под хвост.
Что все, непонятно, но точно оказалось в заднице.
Телефон пиликает из кармана пальто, и я бросаюсь к нему в надежде, что это Гера, но это Лосев! Чтоб ему пусто было! Удаляю, даже не читая. Заношу в черный список. Подумав, и тот второй номер, с которого он написывает мне ночами, тоже.
Блондаю по квартире, раздираемая противоречивыми желаниями.
Тянет свернуться калачиком под одеялом и гордо глотать слезы, одновременно хочется позвонить Гере и все объяснить, ну и вишенкой на торте желание просто наорать на Бергамана и обвинить во всем его, припомнив ему всех его баб и телефонные номерки в вазочке.
Прошлаговавшись в тоске по квартире с час, я не выдерживаю и выбираю четвертый вариант.
Все. Выпускайте кракена.
Звоню Медведевой. Мне нужно крепкое женское плечо и пара бутылок белого сухого.
Алка отвечает сразу, будто ждала звонка.
— А я как раз тебе собиралась набрать, — и голос у нее странный.
На заднем фоне играет музыка, звенят ложки, слышится смех.
— Очень вовремя, ты свободна? — вздыхаю я.
— Мы с Анькой кофе встретились попить… — мнется подруга.
— А я хотела тебя к себе зазвать, на что-то покрепче, — мне снова становится рыдательно. Никому я не нужна…
— Мы сейчас приедем. Обе. Тут такое дело…
— Что? — напрягаюсь я.
— Не люблю быть гонцом, приносящим дурные вести, но я считаю, ты должна знать.
— Слушай, не тяни кота за подробности, — начинаю я злиться в предчувствии какой-то жопы. — Я и так не в адеквате.
— Тут в конце зала Бергман.
И он не один, а с бабой.
Глава 47. Дороже золота
С ба-а-бой?
Я даже икаю от неожиданности.
Ну неожиданность, конечно, так себе, если речь идет о Бергмане, но… Каков козел!"
"— Умоляю, скажи, что она страшила или старая, — мрачно прошу я. — А еще лучше старая толстая лысая карга.
— Мне отсюда плохо видно, но непохоже, — не щадит меня Медведева. — Сейчас Анька типа в туалет пошла, посмотрит.
— Он ее спалит.
— Пусть палит, мы раньше пришли.
