Они обменялись парой фраз на французском, и, конечно же, я понятия не имела, о чем они говорили, но улыбнулась и протянула руку, когда Лукас меня представил. Гитариста звали Стефан — у него были темные волосы, темные глаза и теплая улыбка, что открывала щербинку между зубами. Прежде чем отправиться в бар, он что-то сказал Лукасу, что его рассмешило.
— Что он сказал? — спросила я.
— Он сказал, что никогда прежде не видел меня здесь с девушкой, и он понял, что я, должно быть, хочу впечатлить тебя, если привел тебя послушать, как он играет.
— Ох. — Я спрятала свою удовлетворенную улыбку за бокалом вина.
— Так это сработало? — Лукас сел и посмотрел на меня игривым взглядом.
— Да. — Я была впечатлена, но больше всего я была счастлива из-за того, что Лукас никогда прежде не приводил сюда девушек.
На обратном пути на сцену Стефан остановился и положил руку на плечо Лукаса. Он задал вопрос, и сначала Лукас покачал головой, но после непродолжительных уговоров, казалось, поменял свое решение.
Я захлопала в ладоши.
— Сделай это! Пожалуйста!
— Ладно. Но не сравнивай меня с этим парнем. — Лукас похлопал Стефана по плечу.
— Он очень хороший гитарист, — сказал Стефан по-английски с сильным акцентом.
— Я верю. — Но я волновалась за Лукаса, наблюдая, как он сидит на стуле Стефана и перекидывает ремень гитары через плечо. Он болтал с ритм гитаристами[11] некоторое время, отсчитывая ритм французской песни, и потом они начали играть с пугающей скоростью. Мои внутренности завязались узлом.
Ух, я надеюсь, что он не собирается пытаться показать то, что не может делать.
Я не должна была переживать. Лукас играл с изящной ловкостью, его пальцы уверенно перебирали струны, украшая мелодию своим звучанием, не заполняя пространство ненужной показухой или миллионом дополнительных аккордов.
Я была заворожена.
Больше всего мне нравилось, каким счастливым он выглядел в это время, независимо от того, улыбался ли он мне или другим гитаристам или просто смотрел на свои руки на гитаре.
Боже, он такой чертовски привлекательный. И талантливый, и умный, и милый.
Какого черта? Ведь должно быть в нем хоть что-то не так.
Он живет во Франции. Вот что с ним не так.
Только иногда.
Да, как сейчас. И завтра он покидает Париж.
От воспоминания, что наше время вместе было на исходе, мой желудок болезненно скрутился. Я отмахнулась от тревоги, нарастающей в моем желудке, и попыталась оставаться в настоящем моменте.
Здесь и сейчас.
