— Кто-то прыгнул в бассейн? — предположила я.
— Кажется так. Ты хочешь спуститься и присоединиться к ним? — ни один вопрос не был задан с меньшим энтузиазмом.
— Ты издеваешься? — я вытянула руку и поиграла с завитком кудрявых волос, действия геля на которых уже прошло, и они торчали в разные стороны. — Нет никакого места, где я хочу быть, кроме этой комнаты, с тобой. — Я посмотрела через плечо на свои ступни. — Хотя, я бы хотела снять туфли.
Он улыбнулся.
— Снимай их. Наказание окончено.
Я встала с кровати и сняла туфли.
— Лукас, как ты все еще можешь называть это наказанием, когда человек наслаждается этим? Потому что я наслаждалась.
Его брови поползли вверх.
— Ох да? Может, в следующий раз я достану хлыст.
Я замерла.
— У тебя ведь на самом деле нет хлыста, верно? — хотя, честно говоря, я бы позволила Лукасу делать все, что он хотел со мной. Я доверяла ему.
Он ухмыльнулся и поднял брови.
— Нет. Но я найду, если ты захочешь. Может, ты захочешь выпороть меня. Ты бы выглядела невероятно в образе Госпожи.
Я застенчиво улыбнулась.
— Я добавлю это в календарь нарядов.
#
Мы провели следующее утро с семьей Лукаса, а днем снова были у бассейна. Позже, когда мы получили достаточно солнца и хлора, мы нашли покрывало и устроили небольшой пикник в оливковой роще, состоящий из фруктов, хлеба и сыра. После того как поели, мы выпили вино, и я вслух читала Лукасу любовные письма Абеляра и Элоизы, пока его голова лежала на моих коленях, а я прислонилась к оливковому дереву.
Это было чертовски идеально.
Так идеально, что я начала чувствовать себя неловко от спокойствия, которое я испытывала от мысли, что уже скоро должно закончиться то, что было с Лукасом, неважно, что именно это было. Так идеально, что каждый раз, когда он открывал рот, чтобы что-то сказать, я задерживала дыхание, надеясь, что он упомянет что-то по поводу того, чтобы снова меня увидеть. Так идеально, что когда я заметила, что Лукас задремал, я убрала книгу и изучала его лицо, чувствуя необходимость запомнить каждую черточку.
То, как одна его бровь изгибалась выше, чем другая. То, как щетина покрывала его ямочки, что появлялись, когда он улыбался. Пухлые губы и квадратную челюсть. Темные ресницы, что располагались веером, возле точеных скул.
Ох, дерьмо.
Пять Неуместных Мыслей, Которые Были У Меня В Оливковой Роще:
1) Его лицо такое чертовски красивое, и я, черт побери, оседлала его прошлой ночью."
"2) Волнующий меня вопрос: когда смогу сделать это снова.
