– Это исключено, – отрезал он, рассматривая меня, будто диковинную зверушку. – Ты не вернешься домой. Его просто у тебя больше нет, – отвернулся. Внутри вспыхнула надежда, что он оставит меня в покое, но Барон сел в кресло напротив, продолжая меня изучать.
– Теперь твоя квартира принадлежит нам, – холодно сказал он.
– Но вещи внутри квартиры мои. Или тарелки и семейные альбомы тоже хотите двинуть на черном рынке, или куда вы планировали?"
"– Заберешь ты это добро и куда повезешь? Где ты живешь теперь?
Этот вопрос застал меня врасплох.
– Вы же не можете просто выбросить меня на улицу? – не верила, что так бывает. Что приходят к человеку и отбирают его дом, его тело и его жизнь. Получалось, что больше мне ничего не принадлежало. Даже я сама.
– Мы можем что угодно. И никто нам за это ничего не сделает, – давил тяжелым взглядом Барон.
– И как же мне быть? – отказывалась верить, что у меня совершенно не осталось возможности вернуться к прежней жизни.
– Смириться, адаптироваться, искать плюсы.
– Да вы философ, – рассмеялась.
– Какие плюсы в том, чтобы раздеваться перед незнакомцами? – выкрикнула, потеряв самообладание.
– Деньги – это связи и возможности, – произнес с невозмутимым выражением лица.
– Вы на полном серьезе говорите, что торговать телом – это хорошо? – сердце стучало слишком быстро от волнения.
– Я говорю лишь то, что любую ситуацию можно обернуть в свою пользу.
– Не может быть здесь для меня никакой пользы! – вскочила на ноги, не в силах контролировать эмоции, разрывающие меня, сжигающие изнутри.
– Боже, я в аду! Почему я не поехала вместе родителями? – начало меня трясти. – Почему меня не похоронили сегодня вместе с ними?!
– Не зови смерть, она может откликнуться! – проговорил тихо этот демон, но равнодушие в его голосе и угроза спровоцировали мурашки. Волоски встали дыбом на коже, а позвоночник покрылся ледяными капельками пота.
Мне стало больно дышать. Больно жить. Я прислонилась головой к стене, шумно втягивая пропахший аромамаслами воздух и вентилируя его через легкие.
Но каждый его глоток отравлял меня все сильнее. В теле появилась слабость, и закружилась голова.
– Прекращай истерить, пианистка, – он приближался тихо, крадучись, словно большой хищный кот.
– Зачем меня сюда привели? – я резко обернулась, столкнувшись с чернотой глаз Барона. А приглушенный красный свет, падающий на мужское лицо, подчеркивал его демоническую натуру. – Отпустите. Я все отдам. Вам же не важно, где я найду эти деньги? Важен результат.
