Среди гостей послышались смешки.
– Вы слышали? – обернулся он к залу. – Человек! – тихо посмеивался. – Так и мы не звери, – и снова гости его поддержали.
Все они смеялись, как и сам Барон.
Но это был недобрый смех. Волоски на теле встали дыбом при этом звуке."
"– Хочешь сыграть со мной в игру? Ну, рискни… человек! – бросил он снисходительно, и его гости, так же как и он, сочли это забавным.
– Я хочу просто сыграть то, что вы бы хотели услышать. И все, – вздернула выше подбородок, не позволяя себя запугать.
Барон пристально смотрел на меня черными глазами, будто пытаясь продавить меня, подчинить своей воле. Но я и так была достаточно сломлена и не пошла бы на большие уступки.
– Удиви меня, – хмыкнул он.
И тогда я положила руки на клавиши и, прикрыв глаза, начала импровизировать. Вкладывала всю боль от потери близких, гнев от обстоятельств, в которые меня поставили, и растерянность от того, как мне смириться с подобным.
Остановилась, все еще проживая заново те эмоции, что передала моя музыка.
Тяжело дышала, будто бежала без остановки много-много часов к ряду. Чувствовала, как печет глаза, но не позволила ни одной слезинке пролиться, в то время как на меня смотрели десятки вражеских глаз.
Мгновение. И зал заполнили аплодисменты.
Я открыла глаза, чувствуя на лице жжение от его взгляда, и медленно повернула к нему голову.
– Угодила? – тихо спросила, а саму трясло от омерзения к происходящему.
Почему я должна подстраиваться под этих развращенных ублюдков, привыкших жить в угоду собственным желаниям? А он… Он – самый худший из них всех! Ему плевать на людей и человеческие жизни, и, судя по тому, что здесь происходило, он не знал меры ни в чем.
На одно мгновение мне показалось, что я видела в его глазах восторг, а потом он заиграл желваками и отвернулся от меня, кивнув охраннику, стоящему возле дверей, а сам ушел обратно к гостям, забыв о моем существовании.
Мужчина в черном твердым шагом подошел ко мне.
– Пойдем, – сказал он, как-то странно посмотрев на меня.
И в этот раз я не спорила. Молча поднялась на ноги и пошла следом за своим провожатым. Мы вышли из зала, и я облегченно выдохнула.
– Это все? Я могу ехать домой? – в душе теплилась надежда на то, что хотя бы на сегодня кошмар окончился и я могу вернуться домой, проверить бабу Шуру и оплакать наконец-то родителей, попутно думая, как могу выпутаться из сложившейся передряги.
