– Ты просто взяла и ушла, а мне без тебя было плохо! Нам обеим было плохо!
Саймон ошарашенно перевёл взгляд с неё на женщину и обратно.
– Погоди, то есть…
– Да, – горько сказала Шарлотта. – Саймон Торн, знакомься – моя мама.
16. В лисьей норе
– Как ты могла?! – крикнула Шарлотта в лицо матери, задыхаясь от ярости. – Как ты могла похитить Эмилию? Как ты могла так поступать с невинными людьми?
Катарина опустилась на ящик, поникнув под дождём нападок.
– Столько лет прошло, – тихо сказала она. – Нам нужно о многом поговорить.
– Просто скажи, где ты держишь Эмилию, – сказала Шарлотта, а потом быстро глянула на Саймона и добавила: – И Нолана. И всех остальных детей, которых ты схватила.
Её мама прикрыла глаза, и неожиданно всё встало на свои места.
Эмблема на бордовых униформах.
Татуировка на руке мужчины, напавшего на Нолана.
Боль в глазах Катарины, когда Шарлотта обвинила её в похищении собственной дочери.
– Она их не трогала, – сказал он, и Шарлотта бросила на него резкий взгляд.
– Да конечно, – выплюнула она.
– Они с Одичалыми годами похищали Наследников. Что, ты увидела, на что способен Бэк, и решила, что его способности тебе пригодятся? – добавила она, вновь накинувшись на мать. – Откуда ты узнала про Эмилию, кто-то тебе рассказал? Где ты её прячешь?
– Шарлотта, – уже громче сказал Саймон. – Твоя мама никого не похищала. И Одичалые тоже.
– А ты-то откуда знаешь? – поинтересовалась она, резко оборачиваясь. – Тебя не было с Эмилией и Бэком, когда их схватили!
– Но я был с Ноланом, – сказал он.
– И на меня они тоже напали.
– Я вообще-то тоже их видела, если забыл, – едко сказала Шарлотта. – И на них была серая форма Одичалых.
– Но ты не видела татуировку, да? – спросил он, и она осеклась.
– Какую татуировку?
Он указал на собственную руку.
– Я порвал рукав мужчины, который меня схватил. У него была татуировка.
Шарлотта неловко переступила с ноги на ногу, оглядываясь на охранников, стоящих у двери.
– И что? Татуировки – не редкость.
– Но не такие.
– Опустившись на колени, он начертил на земле символ, который заметил на руке мужчины. Ромб с двумя пересекающими его треугольниками – точно такой же, который носили на груди все стражи Верховного Совета. – Узнаёшь?
Шарлотта поражённо раскрыла рот.
– Но… значит…
– Наследников похищает Совет, – устало подтвердила Катарина. – И всегда похищал, задолго до того, как вы об этом узнали. – Она сцепила пальцы в замок. – Я даже не думала, что они обвинят нас.
