Его явно забросили много лет назад, потому что стальная дверь, когда-то служившая главным входом, проржавела насквозь, и повсюду росли деревья, превращая открытое пространство в небольшой лес. Некоторые из них доставали до крыши, через дыры в которой виднелось вечернее небо. У разбитых окон вовсю росли сорняки и дикие цветы, а в самом центре Саймон заметил костровище, вокруг которого стояли самодельные лавки. Чем-то это напоминало палаточный лагерь, разве что с разваливающейся крышей над головой.
– Погоди, – медленно сказал он.
– Ты тут живёшь?
– А порадостнее нельзя? – поинтересовалась Шарлотта, вскидывая бровь. – Да, мы тут живём. Это Ковчег.
– У тебя что, нет дома? Родителей? – спросил он. Она скривилась.
– Лучше бы не было.
Аништадт с Чикаго разделяли тысячи километров, но на мгновение Саймон вспомнил заброшенный театр и Бонни, Билли и Бутча – сестру с двумя братьями, которые там жили, потому что у них не было дома. Им приходилось шариться по помойкам в облике енотов, чтобы выжить.
Саймон с друзьями как-то ночевали у них, и они обобрали их до последней нитки.
– Вас тут двое? – спросил он, оглядываясь. Под деревом у костра валялось штук пять спальников.
– Ещё есть Таня, – ответил Хьюго, перескакивая через перила и спускаясь по ржавой лесенке. – Но сюда приходят ночевать все, у кого нет крыши над головой. Обычно дети, которые сбежали из дома, но у некоторых вообще нет родителей. Зимой нас было человек десять, – гордо добавил он, – но все, кто умеет превращаться, летом ушли.
Понимаю их, в общем-то – я бы тоже не торчал в городе, если бы не Ковчег.
– Тут всем заправляет Хьюго, – сказала Шарлотта, следуя за ним. – Он подобрал меня с улицы, когда я сбежала из дома после похищения Эмилии.
Решив не рисковать сверзиться с лестницы, Саймон превратился в голубя и спустился на тёплую землю. Когда-то в помещении явно был пол, но он давно скрылся под слоем почвы.
– Почему ты сбежала? – спросил он. – Твои родители ведь наверняка её ищут?
Шарлотта поморщилась, но отвечать не стала.
Вместо этого она тихо скользнула между деревьев к навесу, где сидела маленькая девочка, которую Саймон до этого не замечал. Она плела венки из цветов, и Шарлотта, подобравшись к ней сзади, присела и, достав из кармана балерину, поставила её прямо перед ней.
Девочка ахнула. Выронив цветы, она обернулась и бросилась в объятия Шарлотты. Рассмеявшись, та крепко её обняла и пробормотала что-то на незнакомом Саймону языке.
