А Фараоша был нашим сыном, пока не родится настоящий ребенок.
В обед мы сели на велики и поехали на дачу. Впереди нас несся медведь, иначе не назвать Фараошу, который вымахал за лето. А еще Егор кормил его всем подряд. Говорил, что он мужик и ему нужно хорошо питаться. Теперь этот здоровяк способен свалить с ног, особенно когда начинает прыгать на меня от радости. А когда-то я его спокойно держала на коленках…
Егор взял лопату, выкопал ямку у забора почти напротив крыльца, распаковал корни у яблоньки, купленной на днях на садовой ярмарке, посадил ее в землю, прикопал, воткнул рядом лопату и отряхнул руки.
– И ты уверен, что она приживется? – мне, как дачнице со стажем было хорошо известно, что яблони нужно садить весной или осенью, но ему прям не терпелось посадить ее сейчас.
– Приживется, никуда не денется! – подмигнул он. – Осталось построить дом и родить сына! А лучше двух!
– Тогда нужно два дома, – засмеялась я.
– И две яблони! – Егор с задумчивым лицом обернулся на дерево.
– Сначала Димона заделаем, а вместе с ним посадим еще одно дерево. Как тебе план? – повернулся со счастливой улыбкой он.
– Мне нравится!
* * *Вечером мы сидели на крылечке, я на нижней ступеньке делала венок из цветов, Егор повыше, обняв меня за плечи. На решетках жарились сосиски гриль. Вечер был теплым, с полей пахло кострами, с дач – топящимися баньками. Фараоша лежал с языком на бок, он так набегался в поле, что на дачу вернулся без сил.
– На этой яблоне вырастут яблоки. Они будут красные, спелые, вкусные, волшебные.
– И в чем будет заключаться их волшебная сила? – обернулась я.
– Загадываешь желание, срываешь яблоко, съедаешь его, и всё, считай, твое желание сбудется.
– Ого, класс! А если у меня будет много желаний, то мне придется съесть много яблок, и все желания сбудутся?
– Хм… – Егор сдвинул кепку на затылок и расплылся в хитрой улыбке. – Нет, тогда у тебя просто будет понос! – Захохотал он.
– Очень смешно. До слез, правда! – стукнула его по коленке. – Кстати, когда ты покажешь мне картину? Ты уже давно над ней работаешь.
– Она еще не закончена. – Он поцеловал меня в макушку и обнял еще крепче. – Эта картина важна для меня, я должен продумать каждую деталь. Там не должно быть недосказанности.
Он начал рисовать картину почти сразу, как мы стали вместе жить. Сидел над ней ночами, но не показывал и даже не намекал, о чем она. Прятал.
