Я осторожно вошла в первую и с радостью обнаружила, что за стеклянной перегородкой, где находился пост, никого не было. На цыпочках прошла к столу, на котором лежали разные стопки бумаг, журнал и список пациентов. Среди них я не нашла фамилии «Соколов». Затем быстро оглядела людей лежащих то в кислородных масках, то с капельницами, и, не увидев среди них Сокола, вышла из первой палаты. Во второй его тоже не было. Оставалось подняться на третий этаж и искать там. И эта дверь тоже была с кодовым замком. Я приложила пальцы к трем потертым цифрам, раздался щелчок, и дверь послушно открылась.
В коридоре напротив одной из палат стояли люди. Я немного замешкалась и неуверенно двинулась вперед, натягивая маску до самых глаз. И только подойдя ближе, узнала среди людей подавленную горем мать Сокола. Она, бледная, с темными кругами под глазами, казалось, еле удерживалась на ногах, опираясь рукой об стену. Рядом стоял невысокий коренастый мужчина, внешне очень схожий с Соколом. Темные волосы с проседью, карие глаза.
Он разговаривал с каким-то парнем, стоящим ко мне спиной. Положа руку тому на плечо, он что-то очень тихо и внушительно говорил. Я шла медленно и бесшумно, стараясь не привлекать к себе внимания. Вдруг парень резко отбросил его руку и прокричал на весь коридор:
– Да перестаньте вы меня успокаивать! Не мне сейчас нужна помощь, а ему! – Парень ткнул пальцем на палату напротив. – Он одной ногой в могиле!
Парень резко развернулся, и я едва не осела на пол. В мою сторону быстрыми шагами шел… СОКОЛ! А на его груди от быстрых шагов раскачивался в стороны серебряный жетон…
Чемодан выпал из моих рук, и грохот, раздавшийся в тихом коридоре, привлек к себе внимание его отца и матери.
Они смотрели на меня. Я на них. Затем резко присела на корточки, развернулась к ним спиной, закрывая пустой чемоданчик, стянула с лица маску, сделала несколько глотков воздуха, пахнущего спиртом и лекарствами, затем натянула маску обратно до самых глаз, поднялась на ноги и на автопилоте пошла вперед.
– Оль, тебе нужно поспать! – тихо сказал мужчина, приобняв мать Сокола за плечи. – Поехали, я отвезу тебя домой.
– Я не могу его оставить здесь, – едва слышно проговорила женщина.
– Слезами мы ему не поможем. Он под присмотром врачей. Идем. – Он повел ее к двери, придерживая под руки.
Я вошла в палату. Отрешенным взглядом осмотрела каждого, и на кровати, стоящей у окна, увидела Егора, подключенного к аппарату искусственного дыхания с кровавым бинтом на голове.
