«Жив? Сокол жив? Она сказала… он жив?»
И в голове раздался голос его дьявола: «Ну что, мышь, не ожидала такого поворота?»
– Эля, ты тут вообще? – махнула рукой перед моими глазами Ритка.
– Мигрень, – вымолвила я. – Я… я в аптеку, ладно?
– Иди, конечно.
Я прошмыгнула за угол многоэтажки, в которой была аптека и во дворе которой стояла моя машина. Закрыла зонт, швырнула его, не стряхнув капли, на заднее сиденье, села за руль и принялась хлопать себя по щекам.
– Соберись! Соберись! Если он оклемается, то можно считать, что я себе подписала приговор! Вместо свободной жизни я отправлюсь в тюрьму.
И тогда он до конца моих дней отравит мою жизнь. Сокол не должен выйти из комы!
«Больница на Советском проспекте» – забила я в навигатор, и, как только был выстроен маршрут, со свистом колес тронулась с места.
Кое-как припарковав машину у больницы, я выскочила и галопом помчалась к входу. И только открыв дверь, вспомнила про осторожность: рука отпустила дверную ручку, и я вернулась к машине. Открыла багажник, сорвала скотч с коробки, на которой было написано «Ави-мед», достала белый халат, прихватила чемоданчик с ячейками для пробирок, в которых перевозят кровь из клиники в лабораторию, и пошла в больницу.
На первом этаже был небольшой аптечный ларек, в котором я купила респираторную маску. Завернула в туалет и через пару минут из него вышел лаборант в маске и с контейнером в руках.
«Вот это да, мышь, поздравляю! Ты быстро выкрутилась!»"
"Я притормозила у пожарного плана, висящего в коридоре.
«Отделение анестезиологии и реанимации» находилось на втором и третьем этажах. Быстро и уверенно я поднялась на второй этаж, крепко сжимая в руке ручку чемоданчика и прокручивая в голове слова, которые скажу в случае, если кто-то из персонала задаст мне вопрос. План «А»: «Я пришла за готовыми анализами». План «Б»: «Как не в то отделение? Правда? Ой, я новенькая. Заблудилась». А план «В» у меня не успел даже созреть, как я встретилась с первым же препятствием: дверь в отделение реанимации встретила меня кодовым замком.
М-да, медвежатник из меня как из Жириновского стюардесса. Пока я стояла возле железной двери, подставляя пальцы к потертым цифрам, раздался щелчок, и она распахнулась, а из отделения вышли несколько человек в обычной одежде и доктор, который, по всей видимости, успокаивал родственников больного. Хвала богам, на меня даже не обратили внимания. Маска и белый халат способны творить чудеса.
В небольшом темном коридоре были две палаты.
