Стоило ей прикоснуться к земле, как по ней пронесся снежный вихрь. Не особо мощный, он все же отбросил несколько грызней от кареты.
— Эй! Ты как?! — Я склонилась над Дарой.
— Не трогай! — прокричала Тина.
И опоздала."
"Мои руки обожгло холодом, и карета исчезла, сменившись ледяной пустыней. Она возникла до того внезапно, что показалось, будто кто-то щелчком пальцев сменил декорации: окутанная вечерним сумраком размытая дорога стала ледяной тропой, по обе стороны от неё раскинулось бескрайнее белое поле, по которому бесшумно скользили снежные смерчи.
Белесые столбы поднимали в воздух фальшивую снежную крошку, кружили вокруг нас, но не приближались. Совсем рядом “в снегу”, утопая по самую макушку, копошились грызни. Они рычали, отфыркивались, но не могли проложить себе путь сквозь фальшивую преграду.
Рядом раздались встревоженные охи-вздохи девчонок, оказавшихся со мной посреди сугробов. Первая пришла в себя Фейна:
— Превосходная иллюзия, безродная. Если она продержится достаточно долго — мы спасены.
Иллюзия…
Я действительно сотворила все это. Медленно повернувшись, осмотрела результат и почувствовала себя Снежной королевой, но, зачерпнув снег, вместо ожидаемой морозной мягкости, увидела на своих руках грязь. Снежное великолепие было фальшивым. Значит, вокруг все по-прежнему. Просто грызни нас больше не видят, но…
— А как же кучер?
— Грызням на него плевать. Их направили по нашему следу, — еле слышно прошептала Дара.
Её светлые волосы покрылись инеем, на ресницах блестели снежинки.
— Как ты? Встать можешь? — Тина сидела рядом, но прикасаться к ней все еще опасалась.
Вникать, кто же так не любит девчонок, спешащих в неведомый Ревинтор, я не стала. Было не до этого. Возле уха бубнила Фейна, рассказывающая теорию иллюзорной магии. Иллюзионисты воплощали лишь то, что видели сами. Чаще всего умели создавать небольшие объекты, нематериальные, однако внешне неотличимые от настоящих. Некоторым магам иллюзий удавалось примерять чужие личины.
Об иллюзионистах, умеющих воссоздавать природные явления, рассказывали почтительным шепотом.
— Что-то я не заметила в твоем голосе особого почтения, — хмыкнула я и согнулась пополам.
Хотелось бы во всем обвинить вывихнутую ногу, но эта боль была иной. Она зародилась в груди, сдавила сердце тисками…
— Девочки, кажется, у нашей бродяжки перегрев. — Фейна помогла мне разогнуться и похлопала по щеке.
Забавно, хотя моя голова дернулась, удара я не ощутила.
