– О каких конкретно активах идет речь?
– Эту информацию я сообщил Андрею Сергеевичу лично перед тем, как заручиться его согласием на управление фондами, – сказал Оленев.
– А кто бенефициар? – подала голос Акулина. – Кто-то из членов семьи?
– К сожалению, я не в праве делиться этой информацией.
– Как это?! – взвизгнула Элена, позабыв об имидже безутешной вдовы. – То есть, кто-то будет получать наши бабки, а мы даже не будем знать кто?!
– Ваша доля четко оговорена в завещании. – Оленев посмотрел на неё поверх очков по-учительски строгим взглядом.
– Всё, что вам причитается, и всё, что вам необходимо знать, я вам сообщил.
– Что-то не сходится. – Демьян поднял руку, привлекая к себе внимание нотариуса. – Никто точно не знает, какими активами располагал наш дед, но их очевидно больше, чем те, что указаны в завещании.
– На порядок больше, – мурлыкнула Мириам. – К примеру, я ни слова не услышала про Веснянку.
Веснянкой назывался один из рудников, принадлежавших Луке Славинскому, и было удивительно, что Мириам вообще знает о его существовании.
До сегодняшнего дня Алексу казалось, что никого из членов клана не интересовали реальные источники семейного благополучия. А источники эти брали начало не где-нибудь, а в недрах земли.
– И про Акулинку. – Кажется, Акулина впервые в жизни поддержала мачеху, а Алекс подумал, что шахта, наверняка, названа в её честь. Вот такие всплывают неожиданные подробности. Старик никогда не казался ему сентиментальным до такой степени, чтобы раздавать шахтам имена домочадцев.
– Правильно ли я вас понимаю, господин Оленев, – начал Тихон, утирая платочком вспотевшее лицо, – что все рудники, все шахты, все предприятия по добыче и переработке наш дед передал в эти загадочные фонды?
Оленев ничего не ответил, но взгляд его был достаточно красноречив.
– Всполошились детишечки… – прошептала Клавдия себе под нос. – Вспомнили про грязь, из которой все мы вышли. – Дядя Андрей, – она посмотрела на сидящего рядом деда, – надеюсь, хоть ты понимаешь, что сейчас происходит?
– Частично, Клава, – сдержанно ответил тот.
Взгляд его был устремлен на Таис, которая растеряла все своё буддистское спокойствие и сейчас лихорадочно обмахивалась расписным китайским веером.
– А слиток? – спросила она свистящим шепотом. – С ним что? Он кому вообще?
– Какой слиток, ма? – Демьян посмотрел на неё с удивлением. Впрочем, как и все остальные.
– Вот такой слиток! – Таис ткнула пальцем в сторону портрета Луки Славинского.
