Когда он с большой чашкой кофе вышел на террасу, туман уже припал к земле и утратил плотность. Сквозь его тонкий полог теперь было отлично видно, как, словно выдра, ныряет и резвится в озере пёс. Допив кофе, Алекс спустился с террасы.
Лаки встретил его появление настороженным взглядом. Выбираться из воды он не спешил. А Алекс не спешил в воду заходить. Когда-то он плавал в озере почти каждый летний день, а потом как-то перестал.
– Я присоединись? – Пальцами ноги он потрогал воду. Нормальная вода – не слишком холодная, не слишком тёплая.
Бодрящая!"
"Лаки фыркнул и нырнул. Алекс тоже нырнул, а вынырнул уже на середине озера. Пёс кружил рядом, не приближался, но из виду не терял. Кстати, нырял он тоже весьма недурственно. Наверное, будь у Алекса пристрастие к охоте, можно было бы брать Лаки с собой на уток. Но отнимать чужие жизни ради развлечения – весьма сомнительная забава, поэтому от приглашений на охоту, которые регулярно поступали то от Луки Славинского, то от Тихона, то от Демьяна, он так же регулярно отказывался.
А вот в семье Славинских охоту любили почти все. Даже рафинированная Тася не брезговала. Даже Акулина и Клавдия прекрасно управлялись с оружием. Умела ли стрелять Мириам, Алекс не знал. Точно он знал лишь одно: после трагической кончины супруга Мириам избегала подобных забав. А представить Элену в охотничьих сапогах и с ружьем наперевес у него вообще не получалось. Как бы то ни было, сам Алекс охоту не любил, поэтому твердо решил, что и Лаки на ней делать нечего.
Наплававшись, они выбрались на берег. Алекс обтерся полотенцем, Лаки встряхнулся. В веере разлетевшихся с его шерсти брызг на мгновение зажглась радуга.
– Завтрак? – спросил Алекс, разглядывая пса.
Тот смерил его изучающим взглядом и потрусил к дому, но внутрь заходить не стал, дожидался Алекса на террасе.
– Входи, чего уж там! – разрешил Алекс и первым переступил порог.
Завтракали на террасе. Алекс яичницей с беконом, а Лаки оттаявшим за ночь мясом. Если с аппетитом пса ничего не случится, придется покупать морозильную камеру.
Представить, что Лаки станет есть обычный собачий корм, не получалось.
Ближе к семи прикатила на своём мотоцикле тётя Рая. Окинув пристальным взглядом открывшуюся пасторальную картину, она нахмурилась. По всему было видно, что тётя Рая пребывала в нешуточных раздумьях по поводу навязанной ей «собачки».
– Не переживай! – Алекс принял у домработницы корзинку с овощами, чмокнул в щёку. – Я решил, что оставлю его себе.
