— Удаляю клиенту геморрой в походных условиях…
— Александра, — добродушно рыкнул Кирсанов. — Ты меня ревнуешь, что ли? — хохотнул радостно.
— А если и так! — вскрикнула она, усаживаясь на кровати. — Ты отговариваешься общими фразами, ел где-то, купался тоже не дома! Что мне думать! — прошипела она.
— А ты думай обо мне. Но не подозревай, ладно? — душевно попросил Кирсанов. — Я же только тебя люблю, Санечка. Зачем мне чужие бабы? Я измену ни в каком виде не приемлю. Понимаешь? Даже когда холостой ходил, с замужними не хороводился.
Ни к чему другому мужику рога наставлять.
— У тебя правда никого нет? — прошептала она, устраиваясь в кольце его рук.
— Как это никого? — улыбнулся Кирсанов, приподнимая подол ночной сорочки. Санька охнула от такого признания. В голову полезли всякие нехорошие мысли, когда муж жене рассказывает о своих похождениях. Делится впечатлениями о любовницах.
«Кирсанов не похож на гуляку», — пресекла глупые страхи Александра и воззрилась на мужа немигающим взглядом.
Генерал-майор Кирсанов ухмыльнулся, словно мальчишка, и, ущипнув жену за нос, повторил:
— Ну как это никого, Санечка! У меня ты, Алексей, сестры. Вон тетя Валя к нам переехала. Целый колхоз «Ядрена кочерыжка».
Санька захихикала, пряча лицо на груди мужа, а потом упрямо поинтересовалась:
— Тогда почему ты меня не хочешь?
— Ну что за баба настырная! — прорычал не сдерживаясь Кирсанов и, ухватив жену за запястье, пристроил ее ладонь на вздыбленный член, норовящий выпрыгнуть из боксеров.
— Сережа-а, — позвала нахальная женщина. — Давай, а? Что же добру пропадать! — и подскочив, оседлала Кирсанова. Да еще и пятками в бедра уперлась. Кирсанов зачарованно наблюдал, как Санька насаживается сверху, потом ерзает, принимая его полностью."
"«Я, конечно, призываю жену не ревновать, — любуясь колыхающимися в такт Мартой и Бертой, мысленно заметил Бек. — А сам даже представить не могу никого другого рядом с ней. Любому голову откручу, — про себя пообещал он и тут же охнул от неожиданности, когда его член Александра сжала внутренними мышцами.
— Где ж ты так научилась?» — чуть было не ляпнул Кирсанов и одним движением перевернул жену на спину. Навис тенью и, вбиваясь по самые яйца, проскрежетал, будто раненый зверь:
— Ты моя, Санечка! Только моя!
Глава 15
Санька млела в объятиях мужа. Кирсанов устроил ее башку у себя на груди, да еще ладонью придерживал.
