Грохну без сожаления, — пристально глянул в глаза Кирсанов и, слегка приложившись ладонью по печени, рыкнул: — А ну-ка, выкладывай, откуда сведения?
— Я…это… отпустите, а? — взмолился Маляев.
— Отпущу, только хочу знать, откуда ты в курсе подробностей освобождения заложников в Душанбе. В наши СМИ ни строчки не просочилось. Так откуда, Жень? — Кирсанов всмотрелся в лицо Красного Перца по-отечески строго, и Женька чуть было не ляпнул: «Я больше не буду!».
— Сейчас, пока ждал, — поморщился он, осознавая, какого свалял дурака.
— Таджики мимо проходили и обсуждали Резу, его невесту и еще какого-то деда. Он недавно в Душанбе помер.
— Джамиль, — кивнул Кирсанов, отпуская Женьку. — Давай, поподробней мне расскажи, — деловито бросил он и втянул несчастного Красного Перца внутрь здания.
— Я хочу убедиться, что с Сашей все в порядке, — пробурчал Маляев, набравшись смелости.
— А без этого никак? — бросил отрывисто Кирсанов и, мученически вздохнув, повел на второй этаж, где в одноместной палате спала и видела сны красавица Калинка.
Рядом стояли капельницы, а в кресличке вязала сиделка.
«Картина маслом», — пронеслось в голове у Женьки."
"— Убедился? — хмыкнул Кирсанов и кивнул на диван и кресла, стоявшие в холле. — Присаживайся, Перец. — И тут же велел, на ходу снимая куртку: — Излагай. Начнем с самого элементарного. На каком языке говорили субчики?
— На фарси, — пробормотал Женька, искоса оглядывая мощные генеральские плечи, затянутые в тонкую камуфляжную майку. — Новоперсидский диалект.
Есть еще дари. Я их в универе Лумумбы учил…
— Молодца, — довольно усмехнулся Кирсанов и добавил лениво: — Так что там Реза? Рассказывай, рассказывай, — пробурчал он азартно.
— Они вам угрожали, — тут же сообщил Перец. — Реза их поклялся с вами поквитаться…
— Да это понятно, — отмахнулся Кирсанов, не восприняв новость всерьез. — Что еще?
— Думают, что в больнице лежите вы, а не Сашка.
— Александра Андреевна, — на автомате поправил генерал.
— Ага, — хмыкнул Маляев. — Я так понял, что они караулят вас…
— Караулка еще не выросла, — проскрежетал Кирсанов и осведомился недовольно: — Это все?
— Беком вас назвали.
А почему именно Бек? — снова встрепенулся в Маляеве журналист.
— Мой позывной. Слышали, наверное, во время штурма.
— Бек — это же помещик у них там, в Средней Азии…
— В моем случае производное от Улугбека, — по привычке обронил Кирсанов.
