— И я, и пацаны, — он кивнул в сторону плетущихся сзади телохранителей, а потом добавил со значением: — Гоголь тоже на тебя подписан, Санечка!
— Обалдеть, — фыркнула Санька. — А президент? Министр обороны?
— Не знаю, девочка, — Кирсанов на ходу чмокнул жену в губы. — Может, и они подписаны. Если скажут при случае, я тебе передам…
— Сережа-а, — протянула она, цепляясь за его рукав. — Ладно ты и ребята, но разве Николаю Васильевичу интересно про платья читать и про заказы на айхерб?
— Пиши про Никифоровку. Типа ездила и понравилось.
— А как же конспирация? — удивилась Санька. — Могут догадаться, что я твоя жена.
— Из поста никто не узнает, Сань, — поморщился Кирсанов.
— Один знает точно, — пробормотала она, с изумлением отмечая, что муж даже остановился и снова сгреб ее в охапку.
— Кто? Говори, — рыкнул, не сдерживаясь.
— Женя Маляев, Красный Перец. Он сегодня у нас Толяна искал.
— А ты откуда знаешь?
— Я знакома с ним, Сереж! В окно увидела. Когда кто-то на кухню заглянул, я отвернулась.
Женька теперь в догадках теряется, я или нет на тетьВалиной кухне сидела. А если я пост о Никифоровке опубликую, то все сразу поймет.
— Умно, — кивнул Кирсанов и, поморщившись добавил: — Головы бы этим журналюгам поотрывал. Но нельзя, блин! А с Маляевым поговорить нужно. Подписку взять…"
"— Он не скажет, Сереж, — тихо, но твердо заметила Санька. — Красный Перец — мужик правильный. У него принципы. Правда, стихи пишет матерные…
— Зайду почитаю, — криво усмехнулся Кирсанов, — или ты мне на ночь глядя продекламируешь!
— Не надейся, — фыркнула она и тихонечко пихнула мужа локтем.
И тотчас почувствовала, как ее предплечье оказалось в стальном зажиме. Кирсанов моментально подхватил на руки и, перекинув через плечо, понес куда-то в сторону от дороги. Александра успела заметить веселые ухмылки охраны, когда муж, сделав следующий шаг, ушел по пояс в сугроб. Санька почувствовала, как падает лицом в снег, слышала где-то знакомые голоса.
— Сначала Санечку, — откуда-то снизу прорычал муж, и сильные руки Крепса и Асисяя подхватили ее и поставили на ровную поверхность.
Как черт из табакерки, следом выпрыгнул сам Кирсанов. Подскочил к жене, принялся ощупывать.
— Ты цела? — проревел в ухо. — Ничего не поломала?
— Да вроде бы, — пробормотала она, отряхивая снег.
— Дальше не пойдем, — решил Кирсанов. — Так можно на крест или ограду напороться. Хорошо хоть, легким испугом отделались, — недовольно пробурчал он и, взяв Саньку за руку, повел обратно.
