Кирсанов через силу открыл глаза и в полумраке спальни разглядел нападавшего. Крепыш со сжатыми кулаками попробовал напасть снова. Но Бек одним движением сграбастал его в охапку и встал с постели. Глянул в хитрющие глаза, точно такие же, как у матери. Малыш рассмеялся. Кирсанов легко прикоснулся губами к темечку.
— Что же тебе не спится, Данька, — пробурчал ласково и пожаловался самому себе.
«Всегда знал, что родится пацан. Как там Санечка говорила, мое орудие под девчонок не заточено, — тяжело вздохнул Бек, ощущая, как маленькие кулачки колотят по груди и плечам.
Боевой мальчишечий характер с первого дня давал о себе знать. И удары годовалый малыш наносил точно в цель. Будто бы давным-давно прошел курс боевой подготовки и владел черным даном по айкидо. — Руки-ноги, все идет в ход, — усмехнулся Кирсанов. — А иногда даже и голова. Вон Алексею прилетело прям в подбородок. Аж зубы клацнули».
Александра, конечно, пыталась петь младшему сыну колыбельные и прочую нежную муть, вот только Даниил лучше засыпал в полной тишине, уткнувшись носом в подушку.
Впрочем, как и сам Кирсанов. За своими думками Бек не сразу заметил, как ребенок положил голову ему на грудь и заговорщицки захихикал. Это могло означать только одно. И Кирсанов, как опытный боец, то есть отец, сразу понял, в чем подвох и, приподняв сына, внимательно осмотрел подгузник. Потянул носом со знанием дела. Даже в приглушенном свете ночника заметил небольшое темное пятно, унюхал тот самый знакомый запах, разбудивший его."
"— Ну ясно, — тихо проскрежетал он и добавил ворчливо: — Придется, Даня, маму будить.
Сын рассмеялся и снова хитро глянул на него.
— Санечка, — позвал Бек чуть слышно. — У нас, кажется, проблемы. Кое-кому нужно помыть попу.
— Сережа-а, — простонала сквозь сон Александра. — Давай сам, а? Я спать хочу.
— Ну Сань, — нетерпеливо позвал муж. — Я же не справлюсь.
— Почему? — спросонья пробурчала жена. — Что тут сложного?
— Боюсь, — искренне признался Кирсанов и с изумлением уставился на жену. Александра уселась на кровати и, глянув на супруга подслеповатыми спросонья глазами, переспросила:
— Ты что?
— Боюсь я, — честно признался Кирсанов.
— Никогда ничего не боялся, Сань. А тут боюсь…
— Генерал — а боишься, — фыркнула Александра, поднимаясь. И накинув серый шелковый халат с кружевными вставками, направилась в ванную.
— Возьми его у меня, — взмолился муж. — Этот запах… — повел он ноздрями. — Сань, я не могу… Хоть противогаз надевай!
— Хорошо, — сжалилась она, забирая ребенка.
