— Не скажу, Александра Андреевна, — улыбнулся муж и добавил серьезно: — Слово офицера. Славке с Алексеем тоже придется хранить молчание. А вот насчет Фунтика не уверен, — пробурчал он, наблюдая, как на тонких лапках на кухню вбегает чудо-собака и заливается хриплым лаем.
Уже под утро, проснувшись от генеральского храпа, Александра глянула на керамическое блюдо, висящее на стене. По золотому фону сновали серые совы. Санька обожала эту вещь, хоть и за месяцы жизни в Москве успела позабыть о волшебном блюде, переливающемся сейчас в лунном свете.
Александра поднялась с кровати и, подойдя к стене, осторожно погладила выпуклых птиц и поняла, что соскучилась по своим любимым вещам. По этому вот старому блюду, маминой вазе и Дашкиной шкатулке.
«Нужно все в Москву увезти», — подумала она, ложась обратно и тут же попадая в кольцо сильных рук.
— Все в порядке, Санечка? — прошептал Кирсанов, накрывая жену махровой простыней. — Ты что всполошилась?
— Я только сейчас поняла, — пробормотала она. — Мое место рядом с тобой в Москве.
А тут, в родном городе, меня никто не ждет и ничего не держит.
— Ну и правильно, — сонно вздохнул Кирсанов, погладив жену по животу. — Семья должна жить вместе, — изрек глубокомысленно и тут же ощутил ладонью удар. — Саня-я, — зашептал азартно. — Ребенок. Забился. Наш ребенок!
— Ага, — Санька приложила ладошку и почувствовала шевеление. Сначала робкое, потом настойчивое.
— Наверняка наши эскулапы ошиблись. Девочка не станет так сильно бить. Точно мальчишка, поверь мне! — с видом знатока воскликнул Кирсанов.
— Мне все равно, — улыбнулась Александра. — Мальчик или девочка…
— Пацан, Санечка, я тебе точно говорю!
По паркету зацокали когти, и к кровати подбежал Фунтик.
— На постель нельзя, — строго предупредила собаку Санька. Пес нахально посмотрел на нее и, легко запрыгнув, устроился в ногах.
— Да что же это такое, — добродушно вздохнула Александра. — Муж храпит, ребенок дерется, собака не слушается, — сокрушенно обронила она. — А все потому, что я…
— Ты замечательная, — рыкнул Кирсанов, притягивая жену к себе.
— Самая лучшая в мире женщина. Мой личный трофей!
Эпилог
Бек резко очнулся от удушливого запаха. Нестерпимо защипало ноздри, и Кирсанов даже сквозь сон догадался, что это не к добру.
«Встань, — вопил мозг, — сделай что-нибудь, пока не поздно!»
Сергей Юрьевич попытался разлепить веки, в глубине души надеясь, что все обойдется. Но внезапно почувствовал, как в плечо ударили пяткой. Потом кто-то плюнул, попав точно в лицо.
