— Ну где я, бать, — пробурчал он, вглядываясь в несущиеся впереди машины. — Ездил на место происшествия, разбирался в ситуации. Сейчас вот в больницу заеду — и сразу в контору. — А-а-а, — протянул Бек и добавил серьезно: — Так точно, товарищ генерал. А может, не надо? — поинтересовался дурашливо. — Может, ну его, бать? Димке моему лучше дай…
— Ну что? — осторожно бросил Асисяй, когда шеф закончил беседу. — В контору ехать?
— Нет, — мотнул головой Бек. — Завтра в восемь на доклад должен явиться. Отставку мою министр не принял.
Можно подумать, я сам туда просился, — заявил Кирсанов Фунтику и добавил ворчливо: — К ордену меня представляют. О как! А Крепсу медаль дают…
Глава 22
Кирсанов сумрачно пялился на трех здоровенных мужиков, полковников медицинской службы, и никак не мог уяснить простую истину. Крепсу отечественная медицина помочь не в состоянии.
«Заграница нам поможет, — вспомнилась лихая фразочка из Ильфа и Петрова. — Твою ж мать!» — прорычал про себя Бек, с ужасом понимая, что велик шанс остаться Блинникову инвалидом.
— Это хорошо, если ваш подопечный сможет ходить с палочкой, — прямолинейно заявил заведующий, брутальный лысый мужик.
— Нет никаких шансов? — упрямо вскинулся Бек, решивший не сдаваться без боя.
— Для полной реабилитации требуется триста двадцать тысяч евро. В Германии проводят такие операции и нужное лечение! — хмуро заметил Виленский. — Но вы же понимаете, Сергей Юрьевич.
«Да твою мать! Все я понимаю! Только не могу смириться, что мой Крепс окажется прикованным к инвалидному креслу.
Он боец по природе и просто сойдет с ума от собственной беспомощности!» — Кирсанов вновь нахмурился и попытался унять клокотавшую внутри ярость. Он глянул в окно, засмотрелся на покрытые мелкими листочками деревья и внезапно подумал, что Димка так и не увидел весеннего летнего солнышка, не услышал, как чирикают дурашливые воробьи на ветках. Жизнь остановилась где-то в начале февраля и покатилась в совершенно другом направлении.
«Твою мать, — пробурчал он. — Триста двадцать тысяч евро! Почему в Германии могут, а у нас нет? Или мы Германии служим? Или в Сомали живем, что ли? — хмыкнул себе под нос, вспоминая, как вместе с Крепсом и Асисяем пробыли неделю в этой самой Сомали! Тощие дети с голодными глазами, по-своему красивые женщины и до зубов вооруженные мужчины. Кто с автоматом, тот и король. На память пришли палящее солнце, изнуряющий зной и выжженная до глубоких трещин земля.
