— Замерз, Фунтик? — осведомился он ласково и, переведя суровый взгляд на бывшего студента, обронил лениво: — Мы могли бы помочь друг другу, молодой человек. Я ее заманю и передам тебе и твоим людям. А ты продай ее в рабство или грохни. Меня дальнейшее не касается. Главное, заткнуть рот гадине, — скривился он, и Фархад понял, что этим человеком движет лютая ненависть.
— А вам она что сделала? — поспешно уточнил Фархад и тут же понял, что свалял дурака.
— Она угрожает мне. Постоянно, — пробурчал профессор и добавил нетерпеливо: — Готов сотрудничать?
— Конечно, — улыбнулся Фархад.
— Завтра из Москвы в Душанбе вернется мой дальний родственник. Он нам поможет с ресурсами. Людей даст, оружие…
— Мне не интересны подробности, — скривился профессор. — Мое дело предоставить вам девицу, а ваше — все остальное.
— Ладно, — усмехнулся Фархад. — Когда и где? — уточнил он резко.
— Примерно через месяц. В начале марта, — хмыкнул профессор. — Дадим людям время расслабиться и поверить, что угроза миновала. А где… — Он погладил собаку по лохматой шерстке и обронил негромко: — Я снимаю дачу в области.
Шурку заманим туда.
— Хорошо, — кивнул Фархад. — У нас хватит времени подготовиться.
Глава 18
Отпуск затягивался. Кирсанов нервничал, чувствуя как внутри тугой пружиной растет напряжение. Вроде, казалось бы, ерунда, и какое отношение имеет боевой генерал к пропаже журналиста, но следствие зашло в тупик, человека или его труп так и не нашли. Поэтому-то командира «Секиры» официально еще не вызвали из отпуска.
Благо дней за время службы накопилось немало. Но несмотря на такое подвешенное состояние, Бек ежедневно ездил на базу, дабы бойцы и офицеры не расслаблялись. К тому же Гоголь, мать его за ногу, тоже постоянно вызывал в контору.
«Вроде и в отпуске, — про себя бурчал Кирсанов, — а как дурак каждый день на службу хожу. Взять бы Санечку и Алексея, прокатиться к морю. Воздухом подышать, прогуляться под пальмами и кипарисами. Хорошо бы отдохнуть, но вряд ли получится, — мысленно скривился он, понимая, что еле сдерживается, дабы со всей дури не ударить кулаком в стену.
Разнести все вокруг к едреной фене. — Спокойно, Бек, — мысленно осадил он сам себя. — Ребенка испугаешь, жену».
Кирсанов, заложив руки за голову, откинулся в кресле. Недовольным взглядом осмотрел кабинет, будто видел его впервые в жизни. Шкафы из карельской березы, стол с ноутбуком, кожаный диван, где так уютно валяться с Санечкой поздним вечером, или в любое другое время, когда сын занят.
