Одно дело добровольно отдать своё тело на растерзание, другое - понимать, что свободы выбора у тебя нет.
Мужчина подхватил меня под попу и подложил подушку, после чего не без труда, ибо я брыкалась, устроился между моих ног, приподнял моё лицо за подбородок и уверенно повторил:
- Лежи смирно, девочка.
Во мне было столько страха, презрения, ненависти и обиды, что всё вместе они создавали неповторимый коктейль ярости. Именно ярости, ибо тот плевок в морду, что он получил, был абсолютно мне не подконтролен.
Насильник даже не дёрнулся, хотя в его глазах и сверкнул гнев.
Он спокойно утёр лицо, после чего этой же рукой грубо сдвинул мои трусики в сторону и растёр влагу по промежности, вызывая во мне очередное неугомонное буйство. Его пальцы осторожно прикоснулись к клитору и принялись плавными движениями выводить круги, абсолютно не реагируя на мои попытки сопротивляться. Его же губы принялись терзать мою грудь. Сначала он стянул зубами кружево бюстгальтера, освобождая пространство для своих извращенных ласк, а после сомкнул губы на одном из сосков.
Я изо всех сил сопротивлялась ощущениям, что жидкой лавой растекались в крови, разъедая мою суть. Я слышала его частое хриплое дыхание, что вторило моему. Чувствовала губы на своей груди с трудом понимая, целует он её, облизывает или покусывает. Ощущала нарастающий огонь внизу живота и саднящую боль в промежности. Его пальцы не делали ничего особенного, совершая свой танец на источнике моего удовольствия, но и я уже не могла сопротивляться, полностью погрузившись в эти сладко-горячие ощущения.
Спустя мгновения мои хрипы превратились в стоны, а дёрганья в какие-то плавные извивания. Казалось, я приближаюсь к чему-то неповторимому, возвышенному, но в тоже время такому греховному и земному, что захватывало дух."
"Через какое-то время терзаний, мужчина поднялся надо мной, взглянул в глаза и довольно заурчал, как сытый кот. Его руки расстегнули ремень и приспустили брюки. Вид обнаженного члена не пугал. Я понимала, что он делает, но, кажется, не отдавала отчета своим мыслям и действиям, ибо от вида его откровенного желания во мне что-то перемкнуло и я чуть ли не со стоном выгнулась, приглашая, желая скорейшего единения.
Мужчина большим пальцем погладил мой клитор, вырывая из груди очередной стон, будто убеждаясь на грани ли я ещё, а затем с трудом, но осторожно на пару сантиметров ввёл в меня естество. Дыхание куда-то пропало. Всё, что я могла – это полностью сосредоточится на ощущениях.