— Поймав на себе требовательный взгляд брата, Венера нахмурилась. — Но в любом случае пошли его в отдельной карете. Не хочу видеть его или знать, что он рядом. Я серьезно, Марс. Я хочу почувствовать себя хоть немного свободной.
— Свободной, — с усмешкой повторил Марс. — Притворяйся сколько угодно. Но он будет следить за тобой каждую минуту.
Венера кивнула. Ей это не нравилось, но это было необходимо. И, конечно же, это останавливало ее брата от раскуривания трубки с опием. Если бы только был шанс найти зеркало…
— Хорошо, — сказала она, посерьезнев.
— Я поеду.
***
Когда стемнело, Венера Скараманга, одетая в черное платье, отороченное красным, и красные сапожки на высоком каблуке, довершила свой образ эффектной красной шляпкой. Она села в карету, приехавшую за ней из конюшни виллы, и отправилась выполнять свое задание.
— А у тебя игривое настроение, да? — спросил Марс у двери. — Ты не должна привлекать внимание.
— Дорогой брат, — проворковала она, — внимание — это моя жизнь.
"
"В городе она оставила свою карету в частном каретнике Скарамангов и прошла четверть мили до «Салерии» — одного из своих любимых ресторанов, где она поужинала пастой с перцем и черными мидиями и выпила бокал Вердиккио. Лоренцо должен был быть где-то поблизости, но она не видела даже его тени.
Выйдя из ресторана, Венера зашла в книжный магазин на улице Лунга и купила книгу, которую давно хотела прочесть. Оттуда она прошла по оживленным ночным улицам через мост Видаль и Гранд-канал ко «Дворцу дружбы».
В гостинице она решила немного выждать, прежде чем подойти к управляющему — в вестибюле было слишком многолюдно.
Она устроилась в красивом кресле из коричневой кожи в углу, зажгла лампу для чтения на маленьком круглом столике рядом с собой и какое-то время читала, поглядывая одним глазом на стойку, которая располагалась примерно в шести метрах от нее.
Венеция была центром торговли для множества купцов и предпринимателей из разных стран. Через вестибюль гостиницы проходило множество людей, и все они представляли для Венеры интерес.
Прошло около десяти минут, и к ней подошел крупный румяный мужчина в дорогом костюме.
— Мадам, могу я… — начал он, говоря со славянским акцентом.
— Нет, — ответила она, не отрываясь от книги, и мужчина тут же ушел.
Еще через двадцать минут к ней подошел азиатский делец с надеждой, которую она тут же согнала с его лица, жестом показав, чтобы он шел к черту.
