— Веселитесь от души, чертов олух!
Было ли в голосе мужчины нечто, похожее на сдавленное рыдание? Пусть Мэтью не терпелось подняться в обитель городского коронера и вырвать у него из лап свою невесту, он не смог не поинтересоваться:
— Да о чем вы толкуете?
— Я здесь все еще важен, запомните это! — Львиная голова, должно быть, оставила отметину у Мэтью на груди, трижды ударив его. — Хоть я и сломлен, но у меня все еще достаточно влияния, чтобы увидеть, как вас подвесят за большие пальцы в тюрьме!
— Можно вернуться к смыслу ваших слов, Гарднер? Что случилось?
— Диппен Нэк, вот что случилось! Будь проклят этот маленький глупец!
Мэтью оттолкнул трость, и Лиллехорн ему не воспротивился.
Тема Диппена Нэка была болезненной для Мэтью, ведь он был свидетелем того, как Дикарка Лиззи разорвала его в клочья в особняке Самсона Лэша.
— А… что с ним? — сглотнув, спросил он.
— Он исчез, когда должен был дежурить в Лондоне! Я отправил его на определенный участок, и он пропал. И как раз в ту ночь высокопоставленный член парламента и его жена шли в театр.
На них напали трое головорезов, которые избили мужчину до потери сознания и украли не только ожерелье женщины с драгоценными камнями, но и ее любимого пуделя по кличке Подснежник! Нэк? Боже упаси, он до сих пор не объявился! Скорее всего, связался с другими ленивыми подонками и сбежал из города! — Лиллехорн почти шипел сквозь стиснутые зубы, его глаза горели бессильной яростью. — О да, первой полетела именно моя голова! Ко мне тут же явились, лишили меня звания в том грязном маленьком кабинете, а этот лысый судья пялился на меня, как на свинью! И что, по-вашему, должна была сказать по этому поводу Принцесса? Много чего, скажу я вам, и разбитых тарелок было больше, чем слов! Я до сих пор в ее власти!
Мэтью не сомневался в этом.
Будучи отстраненной от занимаемого в обществе положения и чуть ли не изгнанной из Англии в колонии, где, по мнению Принцессы Лиллехорн, проживали одни отбросы, она наверняка хотела уязвить каждого, кто попадался ей на пути.
— Если Нэк приползет сюда, — кипятился Лиллехорн, — я изобью его до полусмерти!
— Скорее всего, он не вернется, — сказал Мэтью. Он не стал добавлять, что к этому моменту от Диппена Нэка не осталось ничего, что можно было бы избить.
— Но, если объявится, я не спущу с него глаз! И с вас тоже, Корбетт! В какие дьявольские дела вы ввязались с этим Альбионом?
— В очень странные, — признался Мэтью.
