Как я уже сказала Лоренцо, все кончено.
Мэтью подумал, что, если и дальше будет сидеть в этом удобном кресле, то захочет разделить ужин с этими людьми и поспать на одной из местных трехспальных кроватей.
Он встал.
— Я должен отыскать своих друзей… где бы они ни были.
— Ясно. Я расскажу тебе то, что узнала сама. Мне сказали, что здоровяк забрал маску, плащ и перчатки Лупо и вышел с женщиной через главные ворота. Он также убил Бертанцу. Тела были обнаружены далеко за полночь. Могу я спросить… хозяин нашел свою смерть на том маяке? На Левиафане?
— Да…
— Левиафан… — задумчиво повторила Эдетта.
— Что он так хотел там найти?
— Он нашел это, — Мэтью решил не вдаваться в подробности.
Эдетта допила свой бокал вина и вылила в него остатки из бутылки.
— Тебе лучше уйти. С моего благословения садись в карету. Просто назови мое имя, если кто-то будет возражать, я для всех здесь, как бабушка.
— Еще раз спасибо. — Мэтью уже направился к выходу, но в дверях развернулся. —Я надеюсь, вы найдете свой город, свою виллу и свое море.
Она вновь подняла бокал в заключительном тосте.
— Не сомневайся, — сказала она.
Мэтью вышел из дома и направился к воротам. Надвигалась ночь, и на небе засияли звезды. Он был уже почти у ворот, когда услышал за спиной шум быстро приближающихся шагов. В его мозгу раздался пронзительный сигнал тревоги. Он резко обернулся, сердце его бешено заколотилось, и увидел, что Лоренцо целится ему в голову и взводит курок.
Лоренцо нажал на спусковой крючок с расстояния менее пяти футов.
У Мэтью не было времени, чтобы спастись.
Курок щелкнул.
Ничего не произошло. Не было ни порохового дыма, ни пули.
Мэтью понял, что пистолет не заряжен.
Лоренцо злобно ухмыльнулся. В другой руке он держал бокал вина.
— Sia fortunato[54], — сказал он резким, но, на удивление не слишком враждебным голосом, после чего жестом велел охраннику в сторожке открыть ворота.
Мэтью забрался на сиденье кучера роскошной черной кареты Скарамангов.
Он поерзал на нем, чтобы избежать внезапно появившейся сырости в паху. Щелкнув поводьями, он вынудил уставших лошадей совершить еще одну прогулку до Венеции, где их должны были накормить, напоить и почесать.
По дороге к парому он дважды задремал. Оба раза ему казалось, что его разбудили толчком в плечо, но, когда он смотрел направо, чтобы рявкнуть на Профессора Фэлла, то обнаруживал себя в полном одиночестве.
Внезапно ему стало не по себе.
