Один из охранников жестом велел Мэтью поднять руки и начал обыскивать его, похлопывая по рубашке и бриджам. Он нашел мешочек с золотыми монетами, расшнуровал его, осмотрел и вернул без видимого интереса. Когда Профессора обыскали, на свет подняли нож для вскрытия писем. Зная, что так будет, Фэлл предусмотрительно отер его от крови.
— Защита, — сказал Фэлл, но не вызвал у охранников никакой реакции. Нож ему возвращать не стали. Затем из кармана вытащили маленькое распятие.
Под пристальным взглядом охранника Фэлл демонстративно сложил руки в молитвенной позе.
— Вера, — сказал он.
Мужчина пожал плечами и вернул ему распятие. Можно сказать, вера была вознаграждена. Фэлл положил распятие обратно в карман. Охранники опустили пистолеты и пригласили вновь прибывших следовать по извилистой подъездной дорожке, посыпанной белым гравием, к вилле."
"Приближаясь к дому, Мэтью заметил, что за ними следит еще один человек, вооруженный пистолетом и рапирой.
Его он тоже не узнал. Похоже, в своем кругу Скараманги были довольно могущественны, но, очевидно, жили почти в монашеском заточении. С таким количеством охраны не составляло труда предположить, что на них совершалось множество покушений от лица других преступных организаций Италии. Как там было у Шекспира? Неспокойно лежит голова, носящая корону. Как это было похоже на правду. В случае Скарамангов любой злоумышленник, проникший на территорию дома, мог захотеть отрубить их неспокойные головы.
Однако, судя по количеству охраны и тому, что вход сюда невозможен без черного ключа, который проходил тщательную проверку у ворот, к покушениям были готовы. От этого становилось еще страшнее, ведь любого недоброжелателя могло ждать нечто, еще более страшное, чем то, что Лупо сделал с Трователло.
Мэтью попытался не думать об этом.
Они поднялись по шести белым каменным ступеням, сопровождаемые молчаливым конвоем. Потянувшись к железному дверному молотку, Мэтью подумал, что еще сутки назад решил бы, что сходит с ума, если б узнал, что постучится в эту дверь.
Впрочем, он и так считал себя сумасшедшим, просто это не умаляло его намерений.
Он постучал.
Через несколько секунд дверь открыла невысокая хрупкая пожилая женщина, одетая в бледно-фиолетовое платье, похожее на кафтан, с белым воротничком и белыми манжетами. Она стояла, бесстрастно взирая на посетителей.
