Впереди Хадсон почувствовал, как чья-то рука схватила его за левую ногу чуть выше ботинка."
"Он остановился. Посмотрев вниз, он увидел молодого пехотинца, чьи глаза были открыты, а взъерошенные длинные каштановые волосы потемнели от крови. На боку у парня было еще одно кровавое пятно, вероятно, от штыковой раны.
Совсем юноша — стройный и чисто выбритый, лет восемнадцати-девятнадцати, не больше, — подумал Хадсон. Пехотинец умоляюще посмотрел на него, а затем его глаза закрылись, и он отпустил его ногу.
Хадсон тут же опустился на колени рядом с павшим воином, приложил руку к его горлу и нащупал пульс, пусть и слабый.
Это был тот, кого он искал.
Тот, кого можно было спасти.
Он сделал глубокий вдох и, доверившись Богу, уверился в том, что собирался сделать. Напрягшись, он начал поднимать юношу и перекидывать его через левое плечо.
Мэтью подошел, чтобы помочь.
— Нет, — рявкнул Хадсон, и его тон был почти угрожающим.
Мэтью остановился. Хадсон сделал еще один вдох и перекинул раненого поудобнее.
Встав, он дважды пошатнулся, прежде чем восстановить равновесие.
— Возвращайся, — сказал он Мэтью.
— Я не могу просто уйти…
— Возвращайся.
— Я не уйду! — воскликнул Мэтью.
Лицо Хадсона было мрачным и серым, как затянувший все вокруг пороховой дым.
— Я должен сделать это один.
— Сделать что?
— Ты знаешь, — сказал Хадсон, в последний раз поведя плечами, чтобы уравновесить тело раненого. Затем он отвернулся от своего друга и побрел по грязи, крови и человеческим останкам к далекой оранжевой палатке.
Насколько далеко она находилась? Судя по подзорной трубе, в миле или больше, но так казалось с вершины холма. Хадсон решил, что ему предстоит пройти ровно милю.
В первые две минуты он понял, что уже не тот, что раньше: его ноги дрожали от напряжения, хотя мальчик, вероятно, весил не больше ста сорока фунтов. Он выбрасывал из окон людей, которые весили на пятьдесят фунтов больше.
И все же, несмотря на дрожащие ноги и осознание собственной смертности, он собирался отправиться в это путешествие, и никто на Земле и на Небесах не мог его остановить.
Он чувствовал на себе тепло крови молодого солдата. Ее запах пропитал воздух, но была ли это кровь мальчика или нет, не имело значения.
Примерно через тридцать ярдов Хадсон чуть не столкнулся с солдатом, который, пошатываясь, проходил мимо, прижимая обе руки к животу, и Хадсон подумал, что этот человек, вероятно, удерживает свои кишки, торчащие из зияющей раны.
