И представьте себе, я поверила, потому что это были утверждения ученого, образованного человека. Прежде всего, он реалист, физик, который привык сначала все потрогать своими руками, прежде чем делать окончательные выводы.
– Нашла чему верить, – фыркнула Надежда. – Я нашим газетчикам вообще не верю. Им бы только тиражи повысить, и за это они могут такого напридумывать, что волосы на голове дыбом встанут."
"– Нет, Надь, в той статье называлось конкретное имя человека, который является членом Академии наук, ему уже семьдесят пять лет, – возразила Евгения.
– Даже фотография его там была. Жаль, что я не запомнила его фамилии, а то можно было бы в Интернете посмотреть, действительно ли такой ученый-физик существует.
– Слушай, ты в чем меня хочешь убедить? – взвилась Надя. – Что мы с тобой на самом деле какие-то там… реанканированные? – не сразу подобрала она нужное определение.
– А почему бы и нет? – пожала Евгения плечами. – Очень много в нашем мире необъяснимого, и утверждать, что этого не существует, или, наоборот, существует, я не берусь.
– Вот именно. А когда иконы мироточат? – подхватила рассуждения подруги Алена. – Ведь это же настоящее чудо, и это чудо – доказанный факт, между прочим. А недавно по телевизору целый фильм показывали про Туринскую плащаницу, я прямо обалдела, когда смотрела. Или…
– Хватит вам, девчонки, – резко прервала их Надежда. – И так уже голова кругом, еще и вы добавляете. Ты, Алена, вроде в туалет собиралась? Вот и чеши, вместо того чтобы о чудесах здесь рассуждать.
Вы меня можете расстрелять на месте, но во всю эту чушь, о которой рассказал здесь Вячеслав, я не верю и не поверю никогда в жизни. И вообще, по-моему, мы слишком здесь задержались, на улице уже темень непроглядная. Не пора ли нам домой? – на одном дыхании высказалась она. – А то еще немного – и мы с вами вообще бог знает до чего договоримся.
– Тебе что, неинтересно, что там написано? – изумленно спросила Евгения, показывая на стол, где лежала фигурка богини без головы.
– Мне уже ничего не интересно, – прошептала Надя.
– Моя голова сейчас просто расколется на мелкие кусочки. И боюсь, что собрать ее уже не сможет ни один хирург.
– А моя треснет от любопытства, если я не узнаю, в чем дело, прямо сейчас, и что там за тайна такая, – возразила сестре Женя. – Домой мы всегда успеем.
– Вот и оставайся здесь с этим… этим востоковедом, – огрызнулась Надя. – Разгадывайте свои тайны, сколько душе угодно, а я домой хочу.
– Надь, что с тобой? – нахмурилась Евгения.
