Сами по себе живем. Без бояр да князей.
– Черкасы? Бродники? – на всякий случай уточнил парень.
– И так порой называют, – спокойно кивнул мужик. – Да только мы больше любим, когда сказывают казаки. Нас этим словом один калик перехожий назвал, так и пошло.
– Занятно, – проворчал Беломир, припоминая, сколько копий было сломано в его времени учеными, пытавшимися понять, откуда взялось это название. – Казаки, значит. Что ж. Значит, мне к вам.
– А ты какому богу кланяешься, вой? – спросил другой казак.
– Роду я кланяюсь, – помолчав, обтекаемо отозвался парень.
– От то добре, – оживились бойцы. – Выходит, креста греческого не носишь?
Вместо ответа Беломир оттянул ворот кольчуги, показывая им, что на шее нет никаких крестов или оберегов.
– А звать тебя как, вой? – продолжил допрос все тот же седой казак.
– Кречет я. Беломир Кречет, – вздохнув, решительно представился парень."
"– И имечко доброе, и род ярый, – одобрительно кивнул мужик. – Добре. Ты пока по этой стежке дальше езжай, да не торопись шибко. Мы свое дело сполним, да на обратном пути тебя нагоним.
Там и побаим спокойно. Стежка эта тебя прямо к стану нашему выведет.
– Стан. Станица, – сообразил парень и, кивнув, толкнул своего рысака каблуками.
Казаки посторонились, пропуская его караван, и Беломир, стараясь не делать резких движений, направился дальше. Спешить ему и так было некуда, а теперь, когда он добрался туда, куда хотел, и вовсе торопиться не было смысла. Этот десяток явно ехал куда-то не просто так. Похоже, казакам предстояла стычка с местными, но раз его не позвали, значит, и навязываться не стоит.
В любом случае ему пока не доверяли, и это было вполне понятно.
Внимательно поглядывая вокруг, Беломир старательно вспоминал все, что ему приходилось читать или слышать о казачестве. По всему выходило, что все эти люди, каждый в свое время, бежали от бояр, князей и тому подобных богачей, чтобы жить так, как им самим нравится. Недаром они изначально называли себя вольными людьми. А еще это могли быть беглецы от гонений после крещения.
Те, кто не пожелал отказаться от верований предков.
Ведь крестили Русь не только водой, но еще огнем и кровью. Всех не желавших мириться со сменой веры или изгоняли, или уничтожали, и руководили этим процессом те самые греческие священники. Понятно, что познания об истории религии у Беломира были весьма куцыми, но и того, что ему было известно, вполне достаточно, чтобы понимать, что отсутствие нательного крестика ему только что, возможно, спасло жизнь.
