Буяр не удивился, что тот узнал его даже из-за стены, но от звука этого голоса в душе зашевелились какие-то нехорошие предчувствия. – Город Радегощ грабил? Или скажешь, не ты? Или скажешь, такие шалости с рук спускают?
– Я отомстил за мою обиду на охоте! – надменно отозвался Буяр. – Люди вашего воеводы украли мою дичь, а я за это увел у них целое стадо! – Он засмеялся, но совсем невесело. – Скажи своему князю, разве это не справедливо?
– Князь Столпомир думает, что нет. И теперь он хочет вернуть свое стадо обратно, все, до последней головы.
Отдайте нам наших людей из Радегоща, и тогда князь Столпомир не тронет ваш город.
– Разевай рот пошире! – грубо ответил Буяр. – Что ко мне попало, то пропало!
– Ты только из-за тына такой смелый? – насмешливо спросил полочанин. – Если ты, князь Буяр, готов постоять за свою добычу, то выходи! – Он показал на свободное пространство перед воротами. – Я вызываю тебя на поединок. Если ты будешь побежден, то твои люди открывают ворота и отдают нам в целости все то, что взяли в Радегоще.
– И кем же это я буду побежден? – насмешливо откликнулся Буяр. – Кто ты такой, чтобы я с тобой сражался? Из какого болота выпрыгнул?
– Меня зовут Ледич. Я десятник из дружины князя Столпомира. Ну, ты выходишь? Или сражаться с мужчиной не так приятно, как хватать беззащитных девок прямо с посиделок?
Буяр оглянулся на своего старого десятника Звана – и расставшись с Секачом, который остался в Смоленске, он сохранил привычку в трудных случаях искать взглядом кого-нибудь постарше и поумнее.
А Зван выглядел на редкость мрачно и избегал его взгляда.
– Иди снаряжайся, – хмуро посоветовал он. – На поединке, может, еще одолеешь, а если всем войском навалятся – сомнут, мало нас. Ступай. Да помни: бьешься за голову свою. Проиграешь – мы все не жильцы.
– Чего так? – изумился Буяр, но Зван только рявкнул:
– Ну, ступай одевайся, не слышал, что ли?
– А ты на меня не ори! – Буяр покраснел от досады. – Ты здесь кто такой? Ошалел совсем!
– Что, ругаться будете, как бабы на торгу? – крикнул им другой десятник, Суровица.
– Чтобы эти там смеялись? Иди, княже, снаряжайся. Журавка, ступай помоги!
Зван молчал и только сжимал рукоять собственного меча. Полочанин спокойно ждал перед воротами, слегка разминался, чтобы не мерзнуть, и каждое его движение, поворот головы, рост, голос, фигура – все это было так знакомо старому десятнику, что он уже и не сомневался.
