Где-то прозвенел обрывок смеха и затих, словно упали, осыпавшись, несколько колечек разрубленной кольчуги. В этом смехе слышалось торжество, ликование; во тьме коротко и ярко вспыхнули звезды, на миг обрисовав три фигуры под темными покрывалами. Две по бокам были темны, только угадывались в них согнутая старуха и рослая зрелая женщина, в скорби прячущие лица. А в середине стояла Дева с блестящими ножницами в руках, и на ее свежем лице было торжество одержанной победы.
И все пропало. Зимобор очнулся, чувствуя изумление, что сумел так надолго выпасть из битвы и не оказался при этом зарезан, как баран.
И тут же понял, что время не двигалось, пока он видел звездную тьму, – уши резанул обрывок того же крика. А на коленях у него лежал Бранеслав, вытянувшийся, с застывшим лицом и неподвижным взглядом темно-голубых глаз. Кровь изо рта больше не шла.
Еще не осознав толком, что произошло, Зимобор подхватил его и, прикрываясь щитом, поволок тело назад, на «Медведя».
– Бранлейв ярл эр вэгин! – закричал где-то рядом один голос, потом другой, и вот уже на обоих кораблях и далее, где бились попарно другие суда, раздавался крик: – Хан эр вэгин! Он убит!
Уцелевшие хирдманы Бранеслава и вслед за ними славяне хлынули обратно, перебрались назад на «Медведя» и там встали, образовав короткую, но крепкую стену щитов на опустевшем, залитом кровью и заваленном телами пространстве.
Несколько человек с етландского корабля пытались преследовать их, но получили отпор, остальные почему-то их не поддержали.
Зимобор успел бегло оглядеться поверх края щита: один из Бранеславовых кораблей уходил к берегу, другой стоял, прикованный крючьями к своему противнику. Людей на нем оставалось немного, но кто они, свеи или еты, нельзя было разобрать. Ни тех ни других никто не побуждал к дальнейшей битве.
– Рубите крючья! Отходим! Назад! – распоряжался Гутторм Длинный, один из свеаландских десятников Бранеслава. – Мы должны хотя бы увезти тело. Быстрее, Грим, вон секира, руби с той стороны! Видите, Рагнемунд тоже убит.
Услышав это, Зимобор не сразу понял, потом огляделся еще раз. Да, могучей фигуры Рагнемунда конунга нигде не было видно, ни на одном из кораблей не раздавался его громкий голос, не мелькал стяг. Никто не мешал им освобождать корабль и разбирать весла."
"Вскоре они уже гребли назад к вершине фьорда. Никто их не преследовал. Вспомнив о Доброгневе и его дружине, Зимобор вертел головой, пытаясь их отыскать.
