Так же, как и майор Игнатьев… И все остальные офицеры и бойцы, кто участвовал в операции «Квадрат»! Так, прапорщик… Как тебя зовут, сынок?
— Какой я тебе сынок, циничная скотина? — подумал я, глядя ему в глаза. Но ответил как полагалось:
— Алексей. Громов Алексей…
— Угу… Алексей, видишь ли… Разведка донесла, что американцы тоже проникли внутрь и пытались вытащить из нашего бункера специальный секретный архив… О нем вообще мало кто знал.
ГРУ не знало, потому тебе ничего не сообщили. Так, архив… Тебе ведь уже известно о нем, так? — он быстро посмотрел на рюкзак.
— Да… Я столкнулся на объекте с американским агентом ЦРУ и после того, как обезвредил его, он рассказал мне про архив. Но что это такое, я не разобрался.
А когда на объекте была запущена система самоуничтожения, я бежал и прихватил с собой этот архив. Вот он! — я пододвинул его чуть ближе. — И еще у меня фотоаппарат есть, где достаточно материала. Компромат.
Калугин рассмеялся. Что именно его развеселило? Слово компромат?
Он подвинул рюкзак к себе, затем откинул клапан и осторожно вытащил пакет.
Быстро просмотрел документы — на некоторых из них он задержал взгляд дольше, чем нужно. Что-то его заинтересовало, что-то нет. Затем он вроде как облегчённо вздохнул и посмотрел на меня уже другим, слегка подозрительным взглядом…
— Ты смотрел эти документы?
— Нет. Не было времени! — я даже глазом не моргнул и не покраснел. Это тоже нужно уметь.
А полиграфа у них тут точно нет.
— Угу… Ясно! — тот шумно вздохнул, затем уже теплее добавил. — Алексей, я слышал, что ты скоро ты должен получить первое офицерское звание?
— Так точно!
— А что потом?
— Ну, не знаю… — я пожал плечами. — Куда Родина пошлет!
— Вот что… Вижу, ты боец хороший, толковый. Таких бы людей побольше.
