В наш век сплошной информатики любое дело будет неизменно замыкаться, условно говоря, на компьютере. С первого же дня вся информация будет сосредоточена в его железном мозгу. Каждый, кто захочет полакомиться запретными данными, первым делом будет искать возможность завладеть электронной базой противника. Собственно, я поступил логично и вполне предсказуемо. А Гуру, видимо, только этого и ждал или даже специально заманивал меня в ловушку, чтобы схватить за руку на месте преступления.
– Здравствуйте, Сергей Иванович, – он поздоровался первым, стараясь снять возникшее напряжение.
– Здравствуйте, Артур Дмитриевич, – так же любезно ответил я. В этот момент, почуяв мою ослабшую хватку, Факс вывернулся и шмыгнул за дверь своего логова.
– Пойдемте в мой кабинет.
Мы прошли по коридору и оказались в небольшом закутке с единственной дверью. Гуру отпер ее простым ключом, и мы очутились в его личных апартаментах. Здесь так же, как и в избушке на острове, было просто и уютно. Современная, но очень скромная мебель, почти такая же, как у дамы-менеджера, необходимая оргтехника, бар.
От внешнего мира внутренности кабинета были защищены плотными шторами, давно и окончательно задернутыми. Не знаю почему, но мне здесь было комфортно, даже несмотря на то, что хозяином этого кабинета был мой потенциальный противник.
– Хотите чаю?
– Не откажусь.
Гуру неспешно достал из шкафчика электрический чайник, проверил, есть ли в нем вода, щелкнул выключателем. Все это время я внимательно следил за его руками.
С виду холеные и ухоженные, они иногда как будто «проговаривались». В отдельные минуты они «забывали», что принадлежат крупному руководителю серьезной организации, и становились принадлежностью человека, знающего изнанку жизни, – рабочего, преступника или солдата. Руки словно псы «срывались» с места и начинали буквально терзать все, что встречали на своем пути. Вот и сейчас они ухватили несчастный чайник за горло, готовые придушить его, как только он вздумает вырываться; следом за этим вытащили на свет две испуганные чашки, не дав им даже звякнуть друг о друга, бросили на стол и принялись забивать их нутро всяким «хламом» – черной как уголь заваркой и белым хрустящим сахаром.
Все это напоминало узаконенную расправу, совершаемую тихим беспощадным злодеем."
"Я даже немного удивился родившейся в моем мозгу аллегории. Надо же, как быстро мои недавние предположения воплотились в наглядной картине. Да, в фантазии тебе, доктор, не откажешь.
