На военном языке это называется «рекогносцировка» (доктор, не злоупотребляйте военной терминологией!). Но как иначе? Если раньше наши контакты представляли собой психологические поединки, то после европейских событий они превратились в настоящие боевые действия с маневрами и свистящими над головой пулями.
На наше счастье, дорога в этот день была относительно свободна, личный водитель Гуру знал свое дело, и машина уверенно мчалась к нужному месту. И чем меньше оставалось километров, тем тревожнее было на душе. И не только у меня.
На лице Королева А. Д. тоже читалось беспокойное ожидание предстоящего финала. Было видно, что он готовится к чему-то очень важному. Хорошо, если – к предстоящей сделке…
Последний поворот, и вот мы уже на проселочной дороге, мало напоминающей федеральную трассу. Да и пейзаж заметно изменился: вместо шумного мегаполиса с его суетой и высотными домами перед нами открылась истинно русская картина: заснеженный простор, обрамленный зеленым массивом, таинственное безлюдье и долгожданная тишина, угадывавшаяся даже за ровным шумом двигателя.
Безжалостная цивилизация до поры до времени щадила эти места.
– Подъезжаем. Остановите вон у того шлагбаума. Охранники должны быть предупреждены. – Я старался говорить как можно спокойнее, и мне это, кажется, удавалось.
Лакированный седан замер у ворот усадьбы. Из сторожевой будки вышел человек в форме ЧОПа и, не торопясь, направился в нашу сторону. Я видел, как внимательно следит за его движениями Гуру. Так следят за теми, от кого ожидают подвоха, – настороженно и с любопытством.
Я приоткрыл окно и протянул охраннику заранее приготовленный пропуск.
– Вас должны были предупредить…
Чоповец слишком, как мне показалось, быстро изучил бумажку и махнул в сторону будки, обращаясь к кому-то невидимому:
– Открывай!
Шлагбаум медленно поднялся, и машина въехала на охраняемую территорию."
"Мы уже с полчаса ходили по усадьбе, делая вид, что изучаем участок и разрушенные строения, прикидываем, как их можно благоустроить. Нас сопровождал начальник охраны, в обязанности которого входили подобные экскурсии с рассказом об истории этой достопримечательности и ее сегодняшней неприглядной судьбе.
Признаюсь, если бы не он, я бы не выдержал и десяти минут: во-первых, от того, что просто не знал, что нужно говорить в таких случаях, во-вторых – от нестерпимого желания немедленно расправиться с «компаньоном».
Что-то подобное испытывал и Гуру. Я видел, что его мысли были заняты чем угодно, только не архитектурой.
