— Не забудь, с тебя мандарины.
После разговора я еще немного сижу на диване и тяжко вздыхаю. Сокрушаюсь, ворчу, но на самом деле мне хочется пойти. В парке будут огни, музыка, веселые люди и праздничное настроение. Этой зимой я особенно жажду праздника.
Мы подъезжаем к парку, когда уже стемнело и яркие гирлянды сияют круче звезд. Ленка проворно выскакивает с переднего и распахивает передо мной дверь:
— Вы так любезны, сударыня, — улыбаюсь ей в тридцать два зуба и с выползаю из салона.
На мне пуховик, в котором я похожа на большой снежный ком, теплые угги и шапка с забавными ушами.
Косметики нет – меня хватило только на то, чтобы одеться и выйти из дома. Да и кому в этом снежном парке какая разница накрашена я или нет? Всем весело, всем плевать. А если кому-то не плевать – его проблемы. Я вообще беременная, и как говорят друзья, очень милая. Может, врут…
— Итак, какие у нас планы? — спрашиваю, поглубже натягивая шапку.
Ветра нет, с неба неспешно сыплются мелкие, искристые снежинки, продолжая создавать новогоднее настроение.
Они падают на ресницы, на щеки, нос. Щекочут, заставляя морщиться и фыркать.
Мне нравится."
"— Сначала глинтвейн, — подруга потирает лапки от предвкушения, — мне настоящий, тебе детский с малинкой, а дальше посмотрим.
Я не против. Пусть будет глинтвейн.
Мы неспешно гуляем по парку. Смотрим товары на прилавках, набираем какой-то ненужной, но очень милой ерунды, фоткаемся возле внушительных ледяных фигур и даже хулиганим в снежном тире.
Несмотря на свое положение, я проявляю чудеса меткости и сбиваю всех снеговиков, а Ленка лупит во все стороны и не попадает вообще ни разу.
Поэтому мне дарят розовую сахарную вату, а ей – фигу с маслом.
— Я просто поддавалась, — ворчит подруга, жадно посматривая на мой приз, — беременным надо уступать.
— Просто у кого-то рученьки растут из попочки, а заодно беда с глазомером, — отрываю целый пласт и с удовольствием запихиваю в рот. Вкусно, сладко и весело, — мммм.
— Еще и дразнится, паразитка, — вздыхает Ленка, а потом коварно выхватывает у меня вату и отпрыгивает на приличное расстояние.
— Эй!
— Вот тебе и эй.
— Отдай! — смеюсь, грозно надвигаясь на нее.
— Ничего не знаю, это боевой трофей и компенсация за потрепанное самолюбие, — подруга тоже угорает и пятится от меня, нагло разматывая сладкий пучок.
От кровавой расчлененки ее спасает телефонный звонок.
— Славка, — сообщаю ей шепотом и отвечаю, — привет.
— Привет. Как дела?
— Гуляем с Ленкой в парке.
— Одобряю. Привет ей.
