Вот так и образовался лишний протез, Каза его Ахметшиной поставил, пожалел ее. Бабка потом по палатам ходила, свою историю рассказывала, и к Корольковой забредала. Один раз я ее в туалете нашла, в слезах, ну и спросила:
– Болит нога?
Ахметшина помотала головой:
– Нет. От зависти плачу. Вон у Анны Львовны сын какой, будто на работу сюда бегает. Моя же дочь запойная, кто меня отсюда заберет? Вечно в больнице держать не станут, выпишут, и как до дома добираться? Денег нет! А зять! Видишь шрам на руке? Это дочерин муж меня ножом порезал, я к врачу не пошла, не захотела позора! Вон как криво зарос!
Наверное, она и Корольковой пожаловалась, потому что Лев ее на такси отвез и никому ни слова не сказал о своем поступке!
– А вы откуда узнали? – намекнула я на нестыковку в рассказе.
Алиса схватила сушку.
– У нас на входе раньше бомбисты дежурили, их недавно прогнали, шлагбаум поставили, сделали платную парковку. Лев мать одел и меня попросил: «Сделайте любезность, помогите мне Анну Львовну отвести к машине, я сумки понесу».
Алиса взяла старуху под руку, сын подхватил вещи, троица вышла к поджидавшему их автомобилю, и тут Лев воскликнул:
– Вот олух беспамятный! Не взял таблетки! Мне Борис Петрович лекарство приготовил, такое в аптеке не купить. Пожалуйста, побудьте с мамой, я мигом обернусь!
Алисе он нравился, поэтому она согласилась:
– Конечно, можете не спешить.
Лев ушел, Анна Львовна тихо сидела на заднем сиденье, шофер выглянул в окно и, подмигнув медсестре, сказал:
– Ну что, опять с дурами бабками поедем?
– Как вам не стыдно! – возмутилась Алиса.
– Чего сказал-то? – набычился водитель.
– Она не дура, просто пожилая женщина, – сердито заявила медсестра, – еще неизвестно, какой сам к семидесяти годам станешь!
Бомбила сплюнул на мостовую:
– Я никого не обзывал. Вчера этот мужик отсюда другую старуху увозил, в деревню, название стебное – Дураково-Бабкино, я чуть со смеху не умер, когда услышал. Может, и эту он туда же повезет? Хорошо бы, путь не близкий!
– Вчера? – удивилась Алиса.
– Вы что-то путаете!
– Уж не идиот, – отрезал шофер, – тоже старуха была, в красной шапке не по возрасту. Все причитала: «Как жить буду? Ой, страшно!» А он ей в ответ: не беспокойтесь, Равиля Шамс… Бамс… отчество мне не выговорить!
– Шамсудиновна, – подсказала Алиса.
– О! Точно! – обрадовался водитель. – Короче, она бухтела, мужик ее успокаивал, мне хорошо заплатил. А сегодня гляжу, он новую старушонку везет!
Тут из дверей вынырнул Лев, и беседа прекратилась.
