Ровно в двадцать один ноль-ноль Марлена поскреблась в кабинет и, получив разрешение войти, спросила:
– Ну как?
– Дело непростое, – протянул Андрей Григорьевич, – целевое место бесплатно заводу не дадут. Вернее, нам одно положено, и Иван Олегович категорически приказал отдать его Семену!
– Я три года работаю! – чуть не заплакала Марлена.
– Ну ничего, ты еще молодая, можешь пару лет потерять, – «утешил» ее Андрей Григорьевич.
– Почему вы говорите о нескольких годах? – насторожилась Марлена. – Разве я через год не смогу поступать?
Замдиректора крякнул.
– Нет.
– Но почему?
– Дочь Ивана Олеговича поступает, и, на твою неудачу, тоже в медвуз.
– Она же у нас не работала! – закричала Мара.
– Кто тебе сказал? – вскинул брови Андрей Григорьевич. – Она уж четвертый год служит санитаркой в стоматологии!
– Там одни старухи, – зашептала Мара, – я всех знаю.
– А по документам Лиза работает.
– Это нечестно! Обман, – зашептала Марлена.
Андрей Григорьевич развел руками:
– Бумаги оформлены по всем правилам, комар носу не подточит.
Впрочем, можешь уволиться, пойти служить в другое место, но там начнешь все заново, три года отпашешь, прежде чем получишь право об институте заикаться!
Из глаз Марлены потоком хлынули слезы.
Глава 24
Андрей Григорьевич встал, обогнул стол, сел около Мары, вынул из кармана чистый носовой платок и по-отечески промокнул медсестре слезы.
– Успокойся!"
"– Это несправедливо, – шептала Марлена, – нечестно!
Замдиректора развел руками.
– Естественно, о своих детях все в первую очередь думают.
– Значит, мне ничего не светит! – снова впала в истерику девушка.
– Понимаешь, – вкрадчиво сказал мужчина, – я мог бы тебе помочь.
– Как? – с безумной надеждой спросила Мара.
– У меня есть приятель в Министерстве образования, он может посодействовать, ты получишь место. Но имеется одна загвоздка! Что я ему скажу? Кто мне товарищ Кирпичникова? – абсолютно серьезно спросил Андрей Григорьевич.
– Медсестра из заводской поликлиники, – наивно ответила Мара.
Замдиректора улыбнулся:
– Милая, подобные услуги оказывают только очень близким людям: дочери, жене, сестре.
Ради какой-то там сотрудницы никто и пальцем не шевельнет!
– Вы же можете назвать меня дочкой! – подскочила Мара.
– Обмануть? – насупился начальник. – Очень глупо! Да и всем известно про моих сыновей. Но вот… если нам стать близкими людьми, тогда я со спокойной душой обращусь к Леониду, и ты без особых проблем очутишься в лучшем вузе страны.
– Не понимаю, – потрясла головой Мара.
