Мара растерялась, она была не готова встать во главе семьи, но отец-алкоголик конкретно приказал:
– Ты старшая, обязана всех воспитывать.
Девушка откровенно сказала:
– Я хочу поступать в институт!
Пьяница пустил в ход кулаки, и Мара сбежала из дома, прихватив нехитрые пожитки. Некрасивый поступок, но никаких нежных чувств к своим братьям и сестрам девушка не испытывала, она искренне считала, что маленьким детям будет лучше в интернате, а две старшие сестры, которым исполнилось семнадцать и пятнадцать, вполне способны работать.
Но все же рассказывать о побеге из семьи на службе не хотелось. Марлена сняла комнатку в коммуналке и никому, даже Афанасии, не сообщила о смене адреса.
Как-то раз Мара после дежурства отправилась домой, села в метро, доехала до своей станции, вышла на платформу, сделала пару шагов и подвернула ногу. Щиколотка немилосердно заболела, девушка допрыгала на здоровой ноге до скамейки, села и услышала сзади почти родной голос.
– Очень тебя прошу, прекратите общение!
– Ты не можешь этого требовать, – ответил басок, который тоже показался Марлене знакомым.
Медсестра оглянулась, за ее спиной находилась другая лавка, на которой сидели… Фася и незнакомый парень."
"– От вашей дружбы лишь хуже будет, – заискивающим тоном сказала Афанасия.
– Это нам решать, – отрезал юноша.
В голосе паренька прозвучали знакомые ноты, и Мара еще раз украдкой оглянулась. Ее охватило удивление: кто это? Медсестра видела только профиль незнакомца, чуть вздернутый нос, выдающийся подбородок, темные кудрявые волосы, не по-мужски длинные, загнутые вверх кукольные ресницы и родинку над капризно изогнутой верхней губой.
– Ладно, Юра, – тихо сказала Афанасия, – я попросила, как мать, пожалуйста, разорви отношения с Игорем.
– Мне нравятся слова «как мать», – язвительно перебил юноша, – они тебе подходят. Но, повторяю, мы сами разберемся!
– А что скажет твоя мама? – пошла в наступление Афанасия.
– «Моя мама», – причмокнул губами Юрий, – тоже красиво звучит.
Она себе на уме! Никому неведомо, что она думает! Короче! До свиданья!
Последние слова юноша договаривал уже на ходу, он резво встал и успел вскочить в поезд, закрывавший двери.
– Стой! – закричала Фася, но состав, грохоча вагонами, унесся в тоннель.
Марлена продолжала сидеть вполоборота, и тут Афанасия, ощутив затылком чужой взгляд, обернулась и ахнула:
– Мара! Как ты сюда попала?
– Домой еду, – медсестра от растерянности сообщила правду.
