– Тише, – шикнула Ахметшина, – никому ни слова! Приезжай в торговый центр около Курского вокзала, ищи меня в кафе на первом этаже.
Страшно заинтригованная соседка помчалась к метро, ее подгоняло любопытство, ранее Равиля никогда не посещала рестораны.
Ахметшина рассказала о своих приключениях Ксении и заверила:
– Я живу отлично!"
"– Ты прямо помолодела, – отметила подруга.
– Свежий воздух, – улыбнулась Равиля, – питание хорошее, тишина и покой. Деньги я аккуратно получаю, без задержки. Одно плохо, по Соне тоскую, как она там?
– Пьет горькую! – честно сказала Ксения.
– Наверное, голодает, – дрожащим голосом произнесла Равиля.
– На водку деньги есть!
– Бедная моя девочка!
– Не стоит ее жалеть.
– Сонечка не виновата, ее Константин спаивает.
– Забудь.
– Не могу, – заплакала подруга, – кусок в горло не лезет.
– Ты имеешь право на счастье.
– Сонечка! – всхлипывала Равиля.
– Это она о тебе думать должна! – вскипела Ксения. – Мать все силы дочери отдала и что получила взамен?
– Зря я согласилась, – уныло сказала Ахметшина.
– Тебе там плохо?
– Что ты! Отлично!
– Вот живи и радуйся!
– А Сонечка? – снова застонала Равиля.
В конце концов Ахметшина нарушила обещание, данное Льву. Она старательно маскировала свою внешность, приезжала в Москву и давала дочери деньги.
– Странная любовь, – буркнула я.
– Вы полагаете? – спросила старушка.
– Преступно совать алкоголичке рубли, ясно же, что она их прогудит!
– Равиля все видела сквозь розовые очки, – вздохнула Ксения Петровна. – Сонечка, по ее мнению, была идеальной, во всем виноват Константин.
– Она вам сообщила телефон Льва?
– Нет, – помотала головой пенсионерка, – зачем?
– А кто ей деньги вручал?
– Понятия не имею.
– Каким образом?
– Простите? – не поняла собеседница.
– Равиля получала денежные переводы, ездила в банк или просто брала конверт с купюрами из ячейки? – уточнила я.
– Она ничего об этом не рассказывала.
– Ну хоть какую-нибудь информацию о Льве вспомните, – взмолилась я.
Ксения Петровна пожевала губу.
– Он хороший человек.
– Так!
– Работает в КГБ!
– Теперь эта организация носит другое название.
– Наверное, но суть-то не поменялась?
– Вероятно, вы правы, – согласилась я, – а как фамилия Льва?
– Корольков, он же сын этой Анны!
Я ощутила себя мухой, увязшей в сиропе, ни одной крошки нет рядом, чтобы уцепиться за нее лапками и выкарабкаться.
– Дом принадлежит ему, – сказала Ксения Петровна, – еще с детства.
– Почему вы так решили? – сделала я стойку.
