Как и школа Зерцало сердца, палата Тысячи забот была одной из десяти Великих школ небожителей. В битве у гробницы меча их адепты тоже внесли свой вклад. Но последователей у этой школы было не так уж много, да и не была она такой заносчивой, как школа Зерцало сердца, поэтому не произвела на меня впечатления. Мне сразу вспомнились не былые обиды, а их глава Цинь Цяньсянь. Вот уж поистине писаный красавец!
Он был не просто красив – прекрасен настолько, что выходил за рамки понятия красоты мужчин и женщин.
Палата Тысячи забот культивировала путь бодхисаттв [26]. Они отрицали деление на мужчин и женщин – в одном теле могли сосуществовать оба пола. Во время культивации этого пути стирались границы между полами, и чем выше поднимался практикующий, тем сложнее было определить его пол. Следующие этому пути постепенно становились похожими на легендарных бодхисаттв. Цинь Цяньсянь, вероятно, был единственным, кто практически достиг становления бодхисаттвой.
Да, его красота была наслаждением очей каждого, кто на него взглянет.
Когда я услышала о нем, то поймала и заперла в темнице, чтобы любоваться им всю ночь. Незабываемое зрелище… Даже сейчас, стоило вспомнить об этом, сердце забилось в груди. Было бы неплохо вновь взглянуть на него…
– Джохор-Бару находится на границе школ демонов и небожителей.
Голос Мо Цина вырвал меня из размышлений. Он холодно продолжал:
– Цзян У и его последователи воспользовались враждой школ, чтобы беспредельничать все это время. Заключив союз с палатой Тысячи забот, мы сможем с легкостью избавиться от них.
Добьемся желаемого малой кровью и не окажемся между молотом и наковальней. Так что в этом предосудительного?"
"Я задумалась над доводами Мо Цина. Вроде бы, все верно. Я тоже всегда придерживалась принципа просто-быстро-удобно. Какая разница, с кем объединяться, главное – добиться своей цели. Нужно как можно быстрее избавиться от этих выскочек. Если дело выгорит – плевать, каким образом. Я кивнула. Ну что ж, тогда решено.
– Глава!..
– Довольно, я уже решил, – оборвал его Мо Цин.
Я удрученно вздохнула; я больше не была той, кто принимает решения в школе… И тут я почувствовала на себе убийственную ауру. Подняв глаза, я поймала на себе зловещий взгляд Юань Цзе.
Когда Мо Цин отверг его доводы, лицо старика стало пепельно-серым от гнева. Его орлиные глаза вспыхнули убийственным огнем.
– Кто там?!
И тут же в меня полетел невидимый энергетический клинок.
