И куда ты опять собралась, Ледышка? Побег? Так никто тебя отпускать не собирается.
- Вот уж не думала, Верещагин, что в тебе нагло дрых деспот и тиран, - я хихикнула, похлопав его по рукам и меня тут же отпустили, без всяких возражений и продолжения дискуссии. – И дико радуюсь, что он так и не проснулся. Завтракать будешь, чудо чудное?
- Завтрак? Остывший? Холодный? – тут Олег всё же открыл глаза и, потянувшись ещё раз, фыркнул, взяв в руки кружку с остывшим кофе. – Буду. А ещё кофе можно, а? Особо голодающим так сказать…
И при этом такой выражение лица состроил, что я не выдержала и засмеялась, качая головой.
Детский сад, штаны на лямках, что б его. А самое страшное, что мне это начинает действительно нравится.
Завтрак, плавно перетёкший в обед, прошёл так спокойно и обыденно, по-домашнему, что я уже даже не удивилась. Не удивилась я и тогда, когда допив кофе, Олег смерил меня внимательным взглядом и повторно утащил на колени. Что бы заполучив меня в свои объятия, воспользоваться этим на полную катушку, с удовольствием целуя и нашёптывая на ухо нежности…
Порою откровенно переходящие в неприличные комментарии и шуточки.
За что Верещагин получал удар локтя в бок, но прекращать творить непотребство не собирался. Пока я, увернувшись в очередной раз от загребущих рук, не поинтересовалась:
- Тогда, когда на меня напали… Больше никто не пострадал?
Олег после этого вопроса как-то странно напрягся, замер, прижав меня к своей груди, и вздохнул тяжело:
- Умеешь же ты обломать кайф, Ледышка… Нет, что бы спросить что мне нравится в девушках… особенно в тебе… Мой любимый цвет или же поинтересоваться, что я терпеть не могу… Кстати, я ненавижу жёлтый, поэтому очень рад, что ты не любительница ярких ноток в одежде.
Да и вообще, мало ли тем для разговора, а?
- Много, - я погладила его запястья и добавила, удивившись тому, насколько ласково и нежно прозвучал мой собственный голос. – У нас очень много тем для разговора, Олег. Но…
Тут я осеклась, не зная, как объяснить внезапно всплывший в голове вопрос, казавшийся сейчас самым важным на свете.
Не то, что бы я так стремилась вспоминать этот день или дорожила бы воспоминаниями о нём, нет. Будь моя воля, я бы предпочла вообще сделать вид, что ничего этого не было. Но что-то царапало сознание. какая-то нестыковка, отсутствие логики или ещё чего в действиях нападавшего. И я прекрасно понимала, что слова Димыча о том, что Верещагину надо навести в клубе порядок, относились именно к этому происшествию.
