- Верещагин, руки убрал, - попытка высвободиться закончилась провалом. Отпускать меня не собирались. Только склонились ниже и коснулись губами обнажённого плеча.
Я вздрогнула, чувствуя, как по телу прошёлся электрический разряд, а по спине побежала толпа мурашек. И совершенно неожиданно для себя прижалась крепче, слегка прогнувшись в пояснице.
- Ледышка… - довольно мурлыкнул Олег, поглаживая кожу на моём животе и невесомо касаясь губами шеи. – Ты ж меня узнала, я прав?
- Ваше самомнение Олег Геннадьевич просто не знает границ, - фыркнув, я тряхнула головой и, изловчившись, ткнула его локтем в бок.
– И нет, я тебя не узнала. Ты не настолько узнаваем! К тому же…
Я повернулась и оглядела его с ног до головы тем самым оценивающим взглядом и сама не знаю, почему иронично протянула, с лёгким оттенком сожаления:
- К тому же, Верещагин, запомни на будущее… Узнать по лёгкому прикосновению можно лишь того, с кем до этого целовался по настоящему!
На секунду мне показалось, что я переборщила.
А спустя пару мгновения я поняла, что мне не показалось. И что пора прекращать пить в компании с незнакомыми людьми противоположного пола, особенно не зная, на что они на самом деле способны.
Олег ничего не сказал, нет. Он просто шагнул, сграбастал меня в объятия, усадил на холодные перила и…
Поцеловал. Да так, что не держи он меня так крепко, я бы точно куда-нибудь упала и совершенно не расстроилась по данному поводу. После таких-то поцелуев можно падать и падать всё дальше и дальше…
В себя я пришла тогда, когда меня решили не просто обнимать, но и попутно внимательно исследовать всё доступное для этого тело.
В тот момент, когда его руки прошлись по пояснице и стали подниматься выше, сладкий, чувственный дурман развеялся почти моментально. Давая разуму осознать, что я сижу на перилах, на холоде, на лестничной клетке чужого дома и самозабвенно целуюсь с человеком, который мне может и нравится…
Но которого я на дух не переношу, по причине излишней собственной восприимчивости к его словам!"
"Не задумываясь, я прикусила чей-то своевольный язык и, воспользовавшись заминкой, спрыгнула с перил.
Поправила футболку, пригладила взъерошенные чужой рукой волосы и, привстав на цыпочки отвесила досадливо поморщившемуся и всё равно лучившемуся довольством Верещагину подзатыльник.
И с гордо поднятой головой отправилась к соседям, мешавшим нашему приятному времяпрепровождению.
