— Да, настоящий джентльмен, хорошо воспитан, романтичный и отзывчивый, пойду, однако, вздыхать, мечтать…
Клянусь, я слышала скрип зубов Петровича. Как говорит мой старший внук: «Йес!»
Так ему и надо. А то смотрите, сколько у него добропорядочных способов выкурить меня из поместья и не единого варианта, как помочь.
Нарочно сильнее виляю бёдрами, и мой пышный хвост снова раскачивается в такт шагу, заворачиваю за дом, скрываюсь от огненного взгляда «управдома». И бегом в дом.
Мне предстоит перевернуть все бумаги в кабинете покойного отца Офелии.
Документы на коней, документы на поместье. Вообще, все документы. Как я раньше о них не подумала.
Глава 7
Обыск
— Госпожа, так кухню вам мыть? — испуганная Маруся кричит вслед моему громкому топоту по деревянной лестнице.
Пришлось остановиться, отдышаться, спуститься на пару ступеней и пояснить:"
"— Кухню, мы моем не для меня. А вообще, для всех. В такой грязи подцепить ротовирус на раз-два, и будем бегать в сортир не переставая. В приличных домах туалеты чище в сто раз!
— А… Ну, тогда понятно…
— Дошло, наконец! Мой, чисти, скоро приду помогать.
Закатываю глаза, сама бы быстрее сделала. Вот потому-то она и осталась, инертная и без энтузиазма. Хотя мне своего энтузиазма девать некуда.
Снова срываюсь с места в бег.
Под ногами скрипят половицы. Пыль вековая слетает с мебели, а пауки прячутся по углам. Погодите, доберусь и до вас, дайте пару деньков осмотреться.
Кабинет ожидаемо заперт.
Закрываю глаза, пытаясь вспомнить, попадалась ли на глаза где-то связка ключей от всех дверей.
Никаких воспоминаний из настоящего. Секунда и внезапно вспышка, это не воспоминание, к каким я привыкла, это память тела. Чтобы войти, надо поднять руку и потянуться.
Так и делаю, в полумраке с трудом нащупала выступ над дверью, ух и пыль посыпалась. Чихаю под звон упавшего на пол ключа.
— Отлично! И ключ нашёлся, и кое-какие воспоминания всё же есть. Хотя бы так.
Быстро открываю дверь, вбегаю и закрываюсь.
Темень, как в могиле, запах табака, пыли, ладана и старости.
В этот кабинет после смерти старого графа никто не входил. Офелия, несчастная девочка очень страдала. Не такая она и глупышка, просто в безутешном горе после потери единственного родного человека.
Осматриваюсь, типичный кабинет девятнадцатого века, как в фильмах или в музеях писателей, художников.
Книжный шкаф, массивный стол, кресло, тумба-бар, лампы, плотные шторы. Чтобы их открыть пришлось зажать нос, очень много пыли и даже плесени.
