— М-да! Ситуация плачевная. Ваша Фрейя очень хороша, она быстрая, и фактура у неё хорошая, если она родит жеребчика, будет очень хорошо, перспективное потомство ценится не менее родителей. Сама она выйти на дорожку уже не сможет, нет навыка, но её потомство позволит мне вернуть с прибылью вложения. А пока купить её для меня означает, оказать вам помощь. Но поступим так, подготовьте документы на Фрейю, и на Изумруда. У меня есть ветеринар от бога, он дней через десять приедет и проверит состояние лошадки.
Я выплачу вам хорошие деньги, хватит на года два-три скромной, но безбедной жизни.
— Документы?
— Да, паспорта, родословные, купчие или дарственные, всё, чтобы провести сделку. А я пока отправлю своего парня в полицию, не пугайтесь, если завтра, послезавтра к вам приедут сыщики. Не трогайте пока пожарище. И не сдавайтесь.
— Спасибо, вы приободрили меня, — улыбаюсь.
Марк стянул с левой руки нежнейшую лайковую перчатку и протянул мне руку, отвечаю на деликатное рукопожатие, а он подносит к губам и целует.
Неожиданно замечаю у него обручальное кольцо. Он женат.
И это открытие вернуло меня с небес на землю:
— Значит, у меня есть несколько дней, чтобы найти документы?
— Надеюсь. Что они не потеряны, иначе даже Изумруд — простой конь. Сложно понять, зачем его выкрали без документов.
Задал он мне задачку.
Оборачиваюсь, а Петрович-то стоит как истукан. Глаз не сводит с нашей пары.
— Могу попросить об одолжении, — шепчу моему новому «подельнику».
— Конечно!
— Наклонитесь, слегка поцелуйте меня в щёку, и мы рассмеёмся, очень хочу позлить этого индюка.
Мы рассмеялись искренне, заливисто и очень долго. Немного успокоившись, Марк наклонился и осторожно поцеловал меня в щёку, а на ухо прошептал.
— В любом случае, если у вас будут проблемы, обращайтесь, я что-нибудь для вас придумаю. Как друг!
И мы расстались.
Вздыхаю, почти обречённо, потому что прекрасно понимаю, найти документы, скорее всего, не получится…
— О чём вы говорили? — голос Даниила Петровича вырвал меня из размышлений о документах.
Поднимаю на него отрешённый взгляд и на честном глазу отвечаю:
— Он сказал, что если вы выкинете меня на улицу, растопчите мою артистическую натуру, то он протянет мне руку помощи, приютит, пригреет, спасёт. Как друг…
И ресничками хлоп-хлоп!
— А вы этого хотите? Вы от него без ума, как он ради вас колбу… Даже не поморщился.
